Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Стул, – бросила Исабель Эйдену, и он покорно выполнил приказ. – Пришла посмотреть, что вы, детишки, тут поделываете.

– Я готовлю обед. Хочешь есть? – спросила я.

– Не говори мне про еду. – Утром Исабель позволила мне прислать ей завтрак, что в последнее время было редкостью. – Тебе нравится, что он домогается тебя прямо у плиты, или ты просто миришься с его приставаниями?

Я взвесила возможные ответы и остановилась на таком:

– Вдвоем не так скучно.

– А меня бесило бы, что мужик меня лапает, когда я пытаюсь готовить еду. В кино у парочек получается так кокетливо, но наверняка это раздражает до чертей.

– Я ее не лапал, – уточнил Эйден.

– Я не слепая. Лапал.

Курица приятно подрумянилась и зашипела, когда я стала переворачивать кусочек за кусочком.

– О боже, – ахнула Исабель.

Поначалу я подумала, что она сейчас закашляется, поскольку она закрыла рукой рот, но ее тошнило. Я схватила со стола первое, что попалось под руку, – пустую миску – и сунула ей. Ее немедленно вырвало.

– Ой, не… – начала я, ощутив подступающую тошноту.

– Что «не»?

– Не на… – Слишком поздно. Я подбежала к раковине, и из горла изверглась в основном вода с еле различимыми остатками завтрака. – Я не могу… От чужой рвоты у меня тоже рвотный рефлекс.

Исабель издала жуткое скрежещущее клохтание – это был смех. Эйден оказался крепче меня: он забрал у Исабель миску, отнес к раковине и вылил содержимое в измельчитель отходов. От мысли об этом меня чуть снова не вывернуло, но я ополоснула рот и сумела сдержать позыв.

– Ты проявляешь слабость самым странным образом, – заметила Исабель.

– А какой нормальный способ проявлять слабость?

– Вот Эйден слабый, потому что втюрился в тебя. Он твой преданный щеночек.

– Пошла ты, – рявкнул Эйден. – Слушай, нечего тебе здесь делать. Иди ложись.

Я с удивлением увидела, как он взял Исабель под руку, но еще больше изумилась, что она оперлась на него и позволила отвести себя в комнату. Как только они вышли в фойе, я совершила безрассудство: закрыла дверь кухни и нажала кнопку интеркома, связывающую с комнатой Исабель. Таким образом, когда они доберутся туда, связь уже будет установлена. Если Эйден не проложил фольгой и ее динамик, они даже не узнают, что я подслушиваю.

Сначала раздались глухие звуки: Исабель ложилась в постель. Потом Эйден спросил:

– Тебе что-нибудь принести? Воды, обезболивающие.

– Ничего не надо.

– Позвони мне, если передумаешь.

Я ждала звука открывающейся двери, но его не последовало.

– Не жертвуй собой ради нее, – сказала Исабель.

– Я такого и не делаю.

– Очень даже делаешь. Если солжешь ради нее, подвергнешь себя риску. Потому что, если Они решат ее зачистить, тебя зачистят вместе с ней. Ей нельзя доверять.

– Можно. Со времени того побега она ничего не предпринимала.

– Потому что у нее не было возможности.

– Это не совсем так, – возразил Эйден.

– Господи боже. Что ты натворил?

– Ничего. Просто говорю, что было несколько моментов, когда она при желании могла бы попытаться сбежать. Когда вроде бы представлялся шанс. Хоть и мнимый.

Меня стало подташнивать, потому что я не могла знать, где он говорит правду, а где пытается усыпить бдительность Исабель. Вечерами в своей квартире он действительно предоставлял мне мнимые возможности побега, которые на самом деле были ловушкой?

– Ты в курсе, что Кайл позвонил наверх? – спросила Исабель. – Позвонил и сказал Им, что я больше не справляюсь. Он что-то замышляет.

– А ты справляешься?

– Очень мило. Большое спасибо.

– Ты больна и действительно не можешь работать. Это не твоя вина. – Несколько минут они молчали, потом Эйден сказал: – Отдай мне пистолет.

– Даже не думай. – Она засмеялась так, что у меня по спине побежали мурашки.

– Тогда хотя бы одолжи, и я разберусь с Кайлом.

– Ты в жизни ни в кого не стрелял.

– Пусть он станет первым.

– Ты слишком мягкотелый, – возразила Исабель. – Я вижу, как ты смотришь на нее. Тебя будут спрашивать, можно ли ей доверять.

Я ждала ответа, но Эйден молчал, что немного меня напугало. Я не знала, как работают преступные организации, но не планируется ли что-то вроде совещания, где будут принимать решение относительно меня? И если заключат, что доверять мне нельзя, что тогда?

Опасаясь, что меня застанут за подслушиванием, я переключила рычажок интеркома на режим разговора одним движением, чтобы раздался только один щелчок.

– Да? – отозвался Эйден.

– Кто-нибудь из вас будет обедать?

– Конечно. Я приду через минуту и возьму для нее поднос.

– Я не хочу, – возразила Исабель. – Меня от одного запаха тошнит.

Я выключила интерком и поспешила открыть кухонную дверь. Через несколько минут Эйден вернулся. Он хмурился, но, переступив порог кухни, натянул улыбку: сделал лицо для публики.

– Ты с нами будешь есть? – поинтересовалась я.

– Она запретила, так что, если положишь мне обед на тарелку, я поем здесь.

Я кивнула, изо всех сил стараясь вести себя как ни в чем не бывало. Иногда эти усилия меня изматывали: хотелось, не фильтруя, выпалить все, что приходит в голову. Но в тот день пришлось прикусить язык, чтобы не выдать свои мысли.

Вечером я сочла, что мне повезло прожить этот день без происшествий, но уже после того, как я легла спать, Эйден разбудил меня по рации.

– Что случилось? – спросила я.

– Хочешь ко мне?

– Когда она в доме?

– Я посмотрел, какие она принимает лекарства, и она сейчас наверняка спит как убитая. Ты же видела ее сегодня. Обдолбана в хлам.

– Ты уверен, что мы не спалимся? – Я надеялась отговорить его от свидания: то, что безопасно для Эйдена, необязательно безопасно и для меня.

Он, однако, не отступил, и через час я распласталась голой на его кровати. Как только мы переступили порог его квартиры, он стал снимать с меня одежду, словно мы спешили. Я пыталась замедлить процесс, но два бокала вина изменили мое настроение, и сил на сопротивление уже не хватило. Тот поцелуй на лестнице меня выдал. Одурманенная вином и удовольствием, я почувствовала себя беззащитной. Надо было уравнять шансы.

– Между прочим, – произнесла я, толкнув Эйдена на кровать и расстегивая его ремень, – Густав обмолвился кое о чем, и я хочу задать тебе вопрос.

– Ты пьяна.

– Самую малость.

– Что он сказал?

– Прошелся насчет твоего шрама. Меня удивило, что он в курсе. Густав видел шрам? – Казалось, спрашивать об этом опасно, но я пересилила себя.

– Видел, подонок, – ответил Эйден, но рассмеялся и сам расстегнул брюки. – В мою первую неделю здесь, когда я только осваивался, он тоже тут околачивался. Наблюдать за мной