Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

он первым делом подумал о Вернере, да вот только Вернеру неоткуда было знать об их встрече – Белкин ведь пришел без предупреждения. А еще он не верил в то, что мог уснуть так крепко, что не заметил, как Александру убили, да еще аккуратно слив кровь. Нет, с ними обоими что-то сделали перед этим, что-то, что превратило обыкновенный сон в бессознательное состояние. Но его решили оставить в живых. Для чего? Да для того, чтобы он бросился на Вернера как бешеный пес. А зачем это могло бы быть нужно самому Вернеру?

И тут сон сдуло с Белкина единым холодным порывом. До этого мысли его были суетливы, а затем всецело подчинены одной цели, но теперь Белкин увидел все кристально четко. Увидел всю суть махинации, в которую его вовлекли. И всю ее жестокость. Ему оставалось надеяться, что его лицо сохраняло вид невыразительной маски, но он не мог себе это гарантировать.

И все же, если он прав, нужно было делать то, что он и так делал – нужно навестить профессора Вернера. Тем более что он все же как-никак был виновен. И виновен как никто…

* * *

Стоило, наверное, оглядываться. Но у Белкина не было сил ни на что, кроме единственной цели. Да и поздно было оглядываться.

Он не сразу нашел дверь квартиры Вернера – прошел мимо нее по лестнице наверх, потом вниз, затем все же смог разглядеть искомый номер.

Бросил быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет, и опустился на корточки перед замком. Плечо тут же отозвалось болью и перевешивающей тяжестью. Белкин тихо зашипел, но все же достал отмычки и вставил их в замок. Пришлось задействовать левую руку, что было больно, а еще неловко – пальцы едва шевелились и будто бы не принадлежали ему. Однако, несмотря на это, он быстро справился с замком и хмыкнул – у такой квартиры, на такой двери ожидал замок посложнее…

Дмитрий поднялся на ноги, прислушался, услышал тишину как на лестнице, так и в квартире, достал револьвер и, насколько мог тихо, потянул на себя створку двери. Раздался негромкий скрип, но больше ничего.

Он скользнул внутрь и затворил за собой дверь. В квартире пахло старостью и книгами. А еще здесь кто-то был. Белкин это чувствовал, хотя и ничего не слышал. Он стал заглядывать во все комнаты по своему пути, стараясь не шуметь.

Хозяин квартиры ждал его в кабинете. Белкин впервые видел профессора Вернера вживую, но, конечно, сразу его узнал. Вернер сидел за своим рабочим столом, откинув голову на спинку кресла. Его правая рука безвольно лежала на столешнице, веки были опущены, а его грудь вздымалась часто и судорожно. Профессор Вернер умирал.

Дмитрий медленно подошел к нему и навел на него ствол револьвера. Вернер чуть приоткрыл глаза. Когда он заговорил, его голос был тихим и хриплым:

– Ты кто?

– Младший лейтенант Белкин.

На губах профессора проявилась едва заметная усталая улыбка.

– Белкин… Я слышал о тебе. Значит… значит, Саша тоже предала меня.

– Ее нет. Ее убили.

Лицо Вернера разгладилось, все больше превращаясь в посмертную маску. Голос его звучал совсем тихо:

– Это не я… Я бы не смог… причинить им вред. Не после того, что сделал с ними.

– Я знаю, что это не вы. Чекисты решили вас подставить. И меня тоже.

Лицо профессора ничего не выражало, но Белкину почудилось удовлетворение в его голосе:

– Значит, я все правильно понял.

– Что с вами?

– Я больше не нужен. Меня списали.

– Вы знаете, кто вас отравил?

– Конечно, знаю.

– Кто это?

Кажется, на эту улыбку у старика ушли последние силы.

– Нет, Белкин. Незачем… тебе это знать.

Дмитрий услышал звук у дверей и начал отступать из дверного проема в угол кабинета. Он едва расслышал вопрос профессора:

– Что ты будешь делать?

И ответил почти так же тихо:

– Убивать…

Дверь отворилась. Человек, который скрывался за ней, был осторожен. Он явно прислушивался, как до этого прислушивался Белкин. Дмитрий пытался обратиться в слух, но кровь все громче шумела в ушах, поэтому приходилось опираться не столько на реальные чувства, сколько на прошлый опыт и наитие.

– Товарищ Вернер, вы здесь?

Дмитрий узнал этот голос – это был голос человека, который возил его по пригороду во время работы с информацией чекистов по профессору.

Вернер не ответил. Белкин бросил на него взгляд и увидел, что грудь профессора перестала вздыматься – кажется, для него все закончилось…

– Товарищ Белкин?

А этот голос принадлежал Маркевичу. Значит, минимум двое. Причем именно те, кто с ним общался. Раз так, то возможно, что это все. Или наоборот, это лишь исполнители, а главный участник Схемы по линии госбезопасности так и не вышел на Белкина напрямую. Но сейчас это было неважно – организатор, если он и существовал, был сейчас вне зоны поражения Дмитрия, а эти двое были прямо здесь.

Больше они не говорили. Белкин понял, что сейчас они станут обыскивать комнаты. Его никак нельзя было увидеть из коридора: если идти со стороны входной двери, он был в «слепом» углу. А в кабинет им придется заходить.

В проеме мелькнуло чье-то плечо. Вспомнились слова из одной книги, оставшейся от Георгия, – там говорилось, что самой главной задачей воина является поражение врага. Школы и навыки, оружие и стойки не имеют никакого значения по сравнению с этой целью. Дмитрий почувствовал совершенный покой. Даже злоба куда-то делась. А когда Маркевич резко ввалился в кабинет, Белкин выстрелил. Чекист вскрикнул и стал падать. Дмитрий выстрелил еще раз, но теперь пуля попала в одну из книжных полок за плечом Маркевича. Белкин бросился в сторону, и как раз вовремя – по тому месту, где он только что стоял, стали стрелять из-за дверного косяка.

Он неудачно упал, и плечо взорвалось болью, в глазах потемнело, но кто-то внутри рыкнул на него так, что Дмитрий мгновенно снова собрался. Теперь его от дверного проема отделяло упавшее тело Маркевича. Тот был еще жив. На мгновение Белкин встретился с его взглядом, полным ненависти и боли. А в следующую секунду лицо Маркевича уничтожила пуля – Белкин не собирался никого щадить.

Он понимал, что время для него резко ограничено и хотя, на первый взгляд, его положение было сравнительно удачным для обороны, оборона была бы неправильным вариантом. Нужно найти свой шанс. Он стал тихо отползать вперед – к столу. Из-за косяка высунулся ствол ТТ – последовало несколько беспорядочных выстрелов. Белкину пришлось выстрелить один раз вслепую, чтобы заставить