Качели смерти - Котаро Исака

Внезапно экран меняет цвет. Он становится ярко-оранжевым. Сперва я решаю, что это цвета выведенного на экран изображения – например, пейзаж, который я когда-то видел…

Это не так. Моя голова! Воспоминания обрушиваются на меня, выплескиваясь наружу.

Это обивка сиденья.

Передо мной спинки передних сидений – водительского и пассажирского, между которыми мне видна дорога впереди. В боковом окне плавно меняется пейзаж, обзор закрывает барьерное ограждение.

Скоростное шоссе. Авария.

У меня на коленях лежит моя любимая книжка с картинками.

Опять. Ужас произошедшего возвращается ко мне.

Мама тогда сказала: «Ах, ты убрал руки…» Но сейчас она этого не делает.

Я бросаю книгу. Это делаю я.

Наверное, я играл с сидевшей рядом сестрой, но книга, вылетев у меня из рук, отскакивает вперед и бьет отца по рукам. Громкий звук. Реагирует панель управления автомобилем. Компьютерный голос сообщает о деактивации. Что деактивируют?

Сидящий на водительском сиденье отец громко кричит и отчаянно хватается за руль.

Широко раскрыв глаза, я вижу, как машина вращается вокруг меня.

В тот момент, когда я готов закричать, я неожиданно возвращаюсь в помещение центра обработки данных. Мои руки дрожат. Не только руки. Все мое тело бьет крупная дрожь. Я пытаюсь обратиться к Тюсондзи, но моя челюсть стучит так, что я не могу говорить.

– Вот оно. – Тюсондзи поднимается на ноги.

Он не замечает моего ужаса. Мне хочется кричать, но Ацуси Тюсондзи, не обращая на меня внимания, поворачивает панель с экраном, говоря, что нашел нужное изображение.

Выведенный на экран дисплей привлекает мое внимание. Именно его я видел в доме Мияко Сэцу. На изображении стройные ряды исходного кода программы.

Ацуси Тюсондзи делает снимок на камеру своего пасска. Он делает несколько снимков, постепенно проигрывая видео.

– Пора на выход, – говорит Тюсондзи, готовый выйти из комнаты.

Я следую за ним, но ноги отказываются слушаться, я едва не падаю. Кажется, в моем теле расшатались все возможные винтики.

Я стараюсь поспевать за идущим впереди Тюсондзи, чтобы не отстать от него слишком сильно. Мне не удается взять себя в руки.

Та авария. Ее причиной стал я?

Выйдя из здания центра обработки данных, Тюсондзи оглядывается по сторонам.

– Ну что, двинемся дальше?

Да.

Я настолько шокирован ответами на вопросы, связанные с моим собственным существованием, что не могу сопротивляться ему и молча следую за Тюсондзи, продолжающим идти вперед.

Я оказываюсь в паланкине. Это средство передвижения, созданное на основе рикши, еще в период Эдо. Платформа с пассажирами находится на длинных шестах, которые несут два человека – один спереди, другой позади. Конечно, сейчас для передвижения используются куда более эффективные человекоподобные машины, движущиеся со средней скоростью идущего человека. На платформе в зоне отдыха могут разместиться до четырех человек, которые часто общаются или советуются наедине. Влюбленные пары могут в свое удовольствие насладиться уединением. Я слышал, что этим транспортом часто пользуются для ведения переговоров и личных бесед прямо на пути к месту назначения. Однажды мы воспользовались им вместе с Хинатой-сан, но тряска была такой сильной, что отбила желание делать это снова. С тех пор я больше не ездил на них.

– Вопрос, что делать дальше, – говорит Ацуси Тюсондзи. Он сидит напротив меня и изучает исходный код на экране пасска. Его глаза блестят – возможно, от восторга, вызванного приближением к цели, а возможно, от охватившего его, как исследователя, энтузиазма.

Вопрос?

Теперь абсолютно все, включая сам факт моего существования, находится под вопросом. Внутри меня бушует буря, о которой я не могу кричать, поэтому молчу.

На мой пасска поступает звонок. Увидев имя Хинаты-сан, я прижимаю девайс к уху.

– Мито-кун, ты в порядке?

Откуда она звонит? Полиция могла ее завербовать? Безопасно ли разговаривать с ней по пасска?

Я сомневаюсь, но мне удается ответить ей дрожащим голосом:

– В порядке.

Она не спрашивает меня о том, что случилось.

– Возможно, – говорю я, почти плача, – это все моя вина.

Ацуси Тюсондзи поднимает взгляд.

– Возможно, мои воспоминания не имеют ничего общего с фактами. Я это понял. Кажется, все, что, как мне казалось, я пережил, было ложью.

– Ложью?

– Возможно, все это время я отказывался вспоминать и признавать то, что меня не устраивало. – Мои слова покаяния, сказанные в пасска, напоминают исповедь. Губы дрожат, зубы стучат друг о друга.

– Это не ложь! – говорит Хината.

Почему она в этом уверена?

– Сама реальность неоднозначна. Даже если какие-то факты отличаются от того, что помнит Мито-кун, это вовсе не значит, что это неправда. Есть миры, в которых все именно так, как ты помнишь, а есть те, где все иначе. Ни один из них нельзя назвать правдой или ложью.

– Что, если оба лживые?

– Есть миры, где побеждает племя моря, а есть те, где верх одерживает горное племя. Существуют оба.

Снова эти рассказы о людях моря и гор… Я уже слышал о них от госпожи Мияко Сэцу. Но почему Хината?

– Существует множество вариантов прошлого и будущего, все они едины. Когда ребенок рождается в будущем, он в то же время рождается в прошлом. Все мы существуем одновременно, все взаимосвязаны.

В голове у меня раздается странный детский плач.

– Я не понимаю, о чем ты, Хината-сан. Я же сказал, это моя вина. Я виноват в аварии.

Авария, повлекшая гибель всей моей семьи из-за перевернувшейся новой машины, – моя вина. Так и есть. В памяти возникает образ Кагэторы Хиямы. Я вижу, как он, присев, роется в моей парте, а потом вижу его же, наблюдающего за мной из дверного проема классной комнаты.

Все было наоборот…

Я наконец понимаю, что моя память была обработана. В логах я столкнулся с тем фактом, который запрятал в глубине своего мозга, с тем, что больше всего желал скрыть.

Убрав пасска от уха, я хлопаю в ладоши. Мне хочется прогнать нахлынувшие воспоминания, стереть их собственными руками.

– Это не твоя вина. Причиной стала другая машина. Мито-кун, ты стоял на светофоре, а такси просто врезалось в тебя. Я хорошо помню это, ведь сидела рядом на пассажирском сиденье, – говорит она.

Я так растерян, что не могу ответить.

Такси?

Я думал, что мы говорили об ужасной аварии, произошедшей в моем детстве, но она явно имела в виду что-то другое. Я понимаю, что она говорит об аварии пятилетней давности, когда я впал в кому после наезда такси. Ее упоминание пассажирского сиденья цепляет меня.

– Мито-кун, ты аккуратно вел машину.

– Я вел машину?

– Тогда ты взял напрокат автомобиль, чтобы покатать меня. Сказал, что справился со страхом перед машинами. Ты был аккуратным