Качели смерти - Котаро Исака

– Это несложно. Я занимался этим в перерывах между экспериментами в университетской лаборатории. Тэрасима тоже создал свою собственную программу для «Гамма Моко».

Он рассказывает о программе для трансляции видео, записанного во время живого выступления группы. Необычные живые концерты характерны для жанра японского рока, но «Гамма Моко» славились особой оригинальностью своих выступлений.

Машину сильно трясет. Возвращается страх, что она вот-вот перевернется. Осознав, что нахожусь в движущемся автомобиле, я слышу голос матери: «Ах, ты отпустил руки…» и громкий вой сирен машин «скорой помощи».

– Нужно сменить транспорт, – говорит Юито Китаяма, быстро оглянувшись назад. – Есть идеи?

Юито Китаяма работает в специальном агентстве. Я надеюсь, что это поможет нам быстро найти новый автомобиль, но он, с сожалением покачав головой, спешит меня разочаровать:

– На этот раз я работаю один, поэтому есть ограничения. – Коснувшись пальцем экрана навигационной системы автомобиля, он добавляет: – Все крупные транспортные развязки заблокированы, придется свернуть на дорогу поменьше. Я довезу вас сюда, но потом, думаю, будет лучше, если вы выйдете из машины. Чуть дальше автобусная остановка; оттуда вы доберетесь до центра обработки данных.

– Центр обработки данных, – повторяю я, не вкладывая в эти слова глубокого смысла.

Сидящий напротив Ацуси Тюсондзи тяжело вздыхает. Я поднимаю на него глаза, и он тут же отводит взгляд. Поняв, в чем дело, я закрываю правый глаз рукой.

– В твоем глазу встроенная камера.

Вот что отвечает Ацуси Тюсондзи. После той ужасной аварии, пережитой мной в детстве, я попал на операционный стол, где мне в глаз встроили камеру. Без моего согласия. Для сбора информации. Все, что я когда-либо видел, записывалось.

Я этого не чувствовал и не замечал.

Это можно было бы принять за неудачную шутку, но Ацуси Тюсондзи говорит серьезно.

– Центр обработки данных – это место для долгосрочного хранения данных, полученных от населения. Именно там хранятся видео, записанные камерой в твоем глазу.

В это мгновение в моей голове что-то вспыхивает, я ощущаю прилив жара. И в ярости бросаюсь на Ацуси Тюсондзи.

Планшет, который он держал в руках, отлетает в сторону. Протянув обе руки, я хватаю его за воротник. Ацуси Тюсондзи вздрагивает.

– Прекрати. Эй! – жалобно стонет он.

– Что ты со мной сделал?!

Никто не помешает мне просто задушить его. Записывать все, что я видел? Как это вообще возможно? Это разве законно? А как же мое право на частную жизнь?

– Мито-сан, прекрати, – говорит Юито Китаяма, встав с водительского сиденья и оттащив меня от Тюсондзи.

Мы снова на автопилоте? Кажется, мы давно съехали со скоростного шоссе… Машина стоит на месте, светофор горит красным.

Ацуси Тюсондзи хватается за горло. Его лицо искажено гримасой боли, но он не злится на меня и не защищается.

– Мне жаль, – извиняется он.

В то же мгновение кровь резко приливает к моей голове. Зрение меркнет.

Он крепко хватает меня за правую руку:

– Прекрати.

Что он задумал?

Я вдруг понимаю, что попытался достать правой рукой свой глаз из глазницы.

Я хотел вытащить его и раздавить.

Сила, с которой Ацуси Тюсондзи удерживает меня, доказывает, что он рассказал мне правду.

Я готов закричать. Меня останавливает голос Юито Китаямы:

– Приехали. Автобус скоро прибудет; выходите, пожалуйста.

27

Как я очутился в автобусе? Пока Юито Китаяма почти волоком затаскивал меня в прибывший на остановку городской автобус, границы моего тела словно размыло, а мутная пленка закрыла мои глаза и мысли. Я внезапно очнулся уже внутри автобуса.

Автобус почти пуст, мы вдвоем сидим на заднем ряду сидений. Через проход слева от меня пожилой мужчина слушает музыку в беспроводных наушниках, раскачиваясь взад-вперед на своем месте. Может, он слушает популярный сейчас «Танцевальный разговорный английский»?

– Сейчас, – наконец говорю я, больше для того, чтобы успокоиться и вернуть самообладание. – Сейчас все, на что я смотрю, тоже записывается?

Я не могу смириться с тем, что изображение, полученное через мои глаза, передается куда-то еще. От мысли о том, что я выставляю перед миром всю свою личную жизнь, я ощущаю себя беспомощным. По всему телу бегут мурашки.

– Это не значит, что информация публикуется в интернете и выставляется на всеобщее обозрение. Она сохраняется в логах, куда мало кто заглядывает. Только если нужно что-то проверить, – говорит Ацуси Тюсондзи, глядя на дисплей, встроенный в спинку сиденья перед нами.

– Какое утешение…

– Ну, возможно, это так себе утешение, – говорит Тюсондзи почти одновременно со мной.

Я закрываю глаза. Нужно о многом подумать. Как это произошло? Мы должны сделать что-то с «Велекасери». Камера в глазу… В меня только что стреляли… В голове проносятся разные мысли, а непонятные мне эмоции тянут в разные стороны. Я теряюсь, оказавшись в водовороте.

Ацуси Тюсондзи почти не разговаривает.

В автобусе должны быть установлены камеры видеонаблюдения и терминалы, автоматически считывающие информацию о пасска и их владельцах, но ничто не указывает на то, что нас обнаружили, – возможно, благодаря изобретенной Тюсондзи глушилке.

Ацуси Тюсондзи дремлет, закрыв глаза и спокойно дыша. Какая беспечность! Когда меня будят, я с удивлением осознаю, что тоже уснул в дороге.

– Выходим на следующей, – говорит Ацуси Тюсондзи, тряся меня за плечо. Возможно, из-за резкого пробуждения у меня начинает болеть голова, и я издаю стон.

– Что такое?

– Надеюсь, увиденные мной сны принадлежат только мне, – говорю я, надеясь, что их не записывают на камеру.

Тюсондзи молчит. Должно быть, отвечать слишком хлопотно. Или он, вероятно, чувствует себя виноватым?

– Все, что ты увидел, принадлежит тебе. Не сомневайся, – говорит он спокойным, но твердым тоном.

* * *

Центр обработки данных представляет собой огромное здание, похожее на многоквартирный дом. По словам Тюсондзи, раньше здесь действительно жили люди, пока несколько десятилетий назад здание не выкупили и полностью не отремонтировали. Оно напоминает мне государственную библиотеку, в которой работает Хината-сан, но это здание принадлежит частной структуре, поэтому на самом деле они мало похожи.

– Вы уверены, что можно так просто прийти сюда? – Я иду к главному входу, чувствуя себя неловко.

– Никто не узнает, зачем мы пришли сюда, – даже полиция, которая его охраняет.

– Им может пользоваться кто угодно?

– Только подписавшие корпоративный контракт. А еще университеты и прочие общественные организации.

По условиям контракта им выделяется поисковый терминал и они могут использовать данные на жестком диске по своему усмотрению. Невозможно развернуть свои серверы или установить сложное программное обеспечение, но они могут хранить в системе большой объем данных.

– Это как бюро находок, только для хранения данных. Если это действующий проект, то к нему легко получить доступ через интернет. Это как раз наш случай.

– Но разве проект не приостановили?