Качели смерти - Котаро Исака

Сложно представить, чтобы настолько жестокое нападение произошло в современной Японии. На кадрах съемки видно, как некоторых водителей насильно уводят куда-то, словно невольников или добычу.

Несколько случайных покупателей в магазине ошеломленно смотрят на экран.

Затем на экране появляется фотография Ацуси Тюсондзи. Его называют автором сообщения в интернете, призывающего к организации беспорядков. От охватившего меня напряжения у меня скручивает желудок.

Как можно выдавать за правду подобное? Как это вообще допустимо? Я сопротивляюсь желанию броситься к окружающим меня покупателям с расспросами.

На экране появляется изображение автомобиля, который кажется мне знакомым. Я выглядываю из магазина. Это серый фургон, принадлежащий Юито Китаяме, тот самый фургон, на котором мы приехали.

Нас раскрыли.

Юито Китаяма заверил нас, что мы в безопасности, но он не догадывался, что «Велекасери» готов пойти на все.

Быстро выйдя из магазина, я возвращаюсь в машину. От разочарования и страха голос отказывается слушаться. Я дрожащим пальцем указываю на магазин. Плохо, наш транспорт вычислили. Я хочу сообщить об этом, но не могу произнести ни слова. Просто шумно вдыхаю воздух.

Я не успеваю рассказать им о сложившейся ситуации, но Ацуси Тюсондзи смотрит на меня с настолько серьезным выражением лица, что это кажется мне странным.

Фургон трогается и выезжает обратно на шоссе. Я замечаю, что Юито Китаяма теперь сидит в кабине.

– Он на водительском, занимается поиском информации, – отвечает Тюсондзи, указывая на переднюю часть фургона, отгороженную специальной панелью.

– Ну… в новостях в магазине…

– Мито, успокойся и послушай, – перебивает меня его тихий голос. Я тоже собирался попросить его спокойно меня выслушать. Я хотел сообщить ему, что нашу машину уже обнаружили.

Ацуси Тюсондзи спокойно продолжает, словно это его не беспокоит:

– У меня есть две новости – хорошая и плохая. – Он использует довольно избитое выражение, затем исправляется: – Нет, скорее хорошая новость и шокирующая новость, которая изменит твою жизнь. С какой начать?

Сперва решив, что это его обычная шутка, я испытываю недоумение, заметив серьезное выражение его лица.

Хорошая новость и шокирующая новость, которая изменит мою жизнь? Я не могу решить, с какой именно стоит начать. Нет, конечно, меня больше интересует новость, способная изменить мою жизнь.

– Хорошо, тогда сперва хорошая новость, – говорит он. – Возможно, все еще есть способ остановить «Велекасери».

– Да?

– Есть ненулевой шанс, что это так.

– Но как?

– При помощи программы, написанной Тэрасимой.

– Но она уничтожена, разве нет? – спрашиваю я. – Вместе с компьютером, который был уничтожен.

– Возможно, она сохранилась.

– Сохранилась? Но где? – Меня беспокоит то, что он сказал «возможно».

Ацуси Тюсондзи какое-то время молчит, затаив дыхание.

– Помнишь, я рассказывал об исследованиях, что мы проводили вместе с Тэрасимой?

– О создании искусственного интеллекта?

– О подготовке к этому. Искусственному интеллекту нужна была информация. Он потребляет огромное количество информации, перерабатывает ее и становится умнее.

– А поподробнее? – спрашиваю я, вспомнив об идее использовать живых людей в качестве камер наблюдения. Но они же, очевидно, не могли это осуществить.

– Люди вместо камер.

– Это какая-то метафора?

Тюсондзи какое-то время молчит, как бы подбирая слова, а затем говорит:

– Нет, это мне метафора. Камера, встроенная в человеческий глаз.

– Что?

Неужели это возможно? А еще важнее, как это вообще допустимо?

– Пока человек действует и принимает решения, все увиденное им записывается в специальный лог. Мы занимались исследованиями для создания систем записи этой информации.

– Подождите…

– Что?

– А как же права человека?

– О чем ты?

– Недопустимо вести запись всего, что человек видит, и неважно, давал он свое согласие или нет. Это грубое нарушение права на частную жизнь испытуемого!

– Хорошо, я сразу перейду к сути, – говорит Тюсондзи. Его голос становится напряженным.

– Что такое?

– Ты наверняка смотрел на монитор компьютера в доме Мияко Сэцу. На код самоуничтожения «Велекасери».

– Я? Да, смотрел, – отвечаю я, вспомнив о строках неразборчивого текста. – Ты же не думаешь, что я выучил их наизусть? – Я никак не смог бы выучить столько текста за такое короткое время.

– Я не думаю, что ты его запомнил. Но если ты посмотрел на него хоть секунду, то он остался в логах.

– В логах?

– В твоем правом глазу находится встроенная камера.

– Что?!

Моя голова тут же пустеет. Камера? Я наконец понимаю, что Ацуси Тюсондзи хмурится не из-за надвигающейся на нас опасности, а потому, что чувствует себя виноватым.

– Что вы сказали?

– В твоем правом глазу.

– Что? – Я не понимаю.

– Все, что ты видел, должно было сохраниться в виде цифровых данных.

Я не могу ничего ответить.

– Ты сам только что сказал: даже если испытуемый дал свое согласие, было бы неэтично вживлять в его тело камеры. Поэтому мы не спрашивали согласия…

– Но… – Голос наконец возвращается ко мне. – Тюсондзи-сан…

– Проект заключался в том, что камеру вживляли людям, доставленным в больницу для проведения серьезных хирургических операций. Ты стал частью этого проекта. Я заметил это раньше, когда увидел твои синие глаза. В детстве тебя прооперировали после автомобильной аварии. Именно тогда и вживили камеру.

– О чем вы вообще?!

– Пока ты выходил за покупками, я попросил Китаяму выяснить кое-что. Узнать, где хранятся данные обо всех участниках проекта и записи с камер.

Я прикрываю правый глаз ладонью.

– Сейчас мы отправимся туда и извлечем программный код, который ты видел.

Машина резко останавливается. Панель, отделяющая водительский отсек от нашего, становится прозрачной, и мы видим Юито Китаяму. Обернувшись назад, он говорит:

– Дорога перекрыта.

Через лобовое стекло я замечаю несколько автомобилей, припаркованных поперек дороги, образуя таким образом барьер.

Слова Ацуси Тюсондзи звучат откуда-то очень издалека:

– Ты один из подопытных. Мне жаль…

25

«Сложно уравновесить чаши весов».

Этот голос накрепко застрял у меня в голове. Слова, сказанные девушкой Мито Наомасы, Хинатой Кёко. Она правда его возлюбленная?

Со спокойным выражением лица она рассказала, что выполняет роль некоего судьи. Но какой матч она судит?

– Хияма, вышло неплохо. Подойди!

Я замираю, чувствуя, как кто-то коснулся моего плеча. Старший следователь из другого отдела. При нем его фирменная щетина, которую он называет «тщательно ухоженной». Несмотря на то что щетина ему очень идет, я не могу не обратить внимания на конфликт в терминах. Я не встречал его с тех пор, как учился в полицейском академии.

– Что такое? – спрашиваю я, не найдя подходящего момента для приветствия, поскольку он тут же берет меня за руку и тянет за собой.

Я только что вернулся в штаб из библиотеки. Долгое время, еще с поездки на синкансэне в Тохоку, я находился в движении, и мне требовался хотя