Качели смерти - Котаро Исака

течет кровь племени моря, и те, в ком течет кровь племени гор. Им суждено вечно воевать друг с другом во все времена. Ее рассказ звучит как шутка или глупая городская легенда, но я не могу ее перебить. Возможно, дело в том, как именно она говорит, но в глубине души я надеюсь, что ее рассказ о вражде между морским и горным племенами объяснит, что происходит между мной и Наомасой Мито. Мою, на первый взгляд, беспричинную неприязнь к Мито не объяснить несовместимостью характеров или разницей взглядов; правильнее будет искать ее истоки не в этой жизни, а в далеком прошлом.

– А мне в конфликте гор и моря отведена роль зрителя.

– Зрителя? – резко спрашиваю я.

– Кто-то вроде судьи.

– Где же ваши красный и белый флаги?

– Никаких флагов, – отвечает она, указывая на свои глаза. Я замечаю, что с ними что-то не так. Только один из них синий. Она убирает волосы назад от лица. Одно ухо торчит в сторону. Я слышал, что лица людей редко бывают симметричными, но настолько большая разница между правой и левой стороной ее лица меня озадачивает.

– Конфликт возникает, когда племя гор и племя моря оказываются рядом. Иногда одному из них удается одержать верх, иногда проигрывают оба. Конечно, возможно продолжать жить спокойно, не сближаясь, но некоторые люди, какими бы осторожными и осмотрительными они ни казались, неизбежно сталкиваются друг с другом. Вы и Мито как раз относитесь к таким.

– К таким?

– К сталкивающимся. Вот почему я оказалась рядом с Мито.

– Судью вызывают не потому, что начался матч; это матч начался потому, что появился судья, – замечаю я.

– В точку, – сухо отвечает она. – Даже я не знаю, почему так происходит. Но я всегда оказываюсь там, где намечается конфликт между морем и горами.

– Мне стоит поблагодарить вас за работу?

– Когда полиция обратилась ко мне за помощью, я решила, что стоит протянуть руку помощи, чтобы вернуть баланс сил. Мито-сан теперь тоже не один.

– Вы говорите о Тюсондзи?

– Вернуть равновесие очень тяжело.

Наверное, мне стоит надавить на нее, потребовав объяснения, но вместо этого я говорю:

– И что будет с нами?

– Вы снова встретитесь.

– Как влюбленные, стремящиеся навстречу сквозь время и пространство?

Я тут же представляю, как стою напротив Наомасы Мито, держа в руках пистолет. Я вижу его так четко, словно слежу за прямой трансляцией. «Стреляй, – говорит мне внутренний голос. – Закончи это. Убей его. Не дай ему победить».

Черная тень подхватывает меня и трясет, мешая мыслить рационально…

Я без колебаний застрелю Мито, чтобы защитить общественный порядок. Часть меня уверена в этом. Наомаса Мито отступил от правил, и я не должен колебаться ни секунды.

Возвращается старший следователь. Похлопав меня по плечу, он приглашает выйти за ним на улицу.

– Похоже, она сказала правду.

– Правду?

– Мито и Тюсондзи были в доме автора книг с картинками.

Я оборачиваюсь и бросаю взгляд на комнату, в которой осталась женщина. Я удивлен, что она сказала нам правду.

– В общем, сверху спустили приказ задержать этих двоих. Они подстрекают к беспорядкам.

– Беспорядкам?

– Разрешено применение огнестрельного оружия.

– Ясно.

Неужели он настолько опасен? Инструкции руководства кажутся слишком радикальными. Почему они хотят как можно скорее устранить Наомасу Мито и его спутника?.. Конечно, я не собираюсь ставить под сомнение приказы руководства, но эти вопросы успевают крепко засесть у меня в голове.

Я тут же во всех красках вспоминаю сцену из своего воображения – я стреляю прямо в Наомасу Мито. В голове звучат слова той женщины: «Стоит дистанции между вами сократиться, как вспыхивает конфликт».

Возникает ощущение, что кто-то направляет меня, заставляя забыть о своих чувствах и воле. Слева и справа от меня вырастают стены, оставляя только один путь – вперед…

23

На голограмме перед нами, вытянувшись по струнке, стоит полный круглолицый мужчина в деловом костюме. На первый взгляд ему около пятидесяти, он выглядит добродушным и слишком услужливым. Это всего лишь трехмерное изображение – наши фигуры также транслируются собеседнику на другой стороне.

– Я был уверен, что мама в свои девяносто лет не будет желать ничего безрассудного, но оказалось, что она умеет управлять мопедом! Верите? В девяносто лет на мопеде! – говорит он. – Мы договорились, что я выйду на связь, если она снова им воспользуется.

– Вы установили на него маячок? – спрашивает Тюсондзи, тяжело дыша. Конечно, он сильно устал и попросил о небольшом отдыхе. Я, находясь на пределе своих возможностей, с радостью согласился и опустил ноги на землю.

Мы остановились в парке у Син-Хатиодзи. В нем находилась спортивная площадка с канатами, натянутыми между деревьями. Половину парка занимал пруд, по которому плавали пластиковые лодки-катамараны на двух пассажиров. Среди них были лодки в форме лебедей, спортивных машин, драконов и других фигур.

«В твоем-то возрасте!» С момента появления этого гневного сообщения на экране управления мопедом прошло уже около получаса.

Разговор вызвал наше недоумение, но собеседник оказался не кем иным, как единственным сыном Мияко Сэцу. Узнав, что госпожа Сэцу на время одолжила нам свое транспортное средство, он представился как Юито Китаяма.

– Отправляйтесь туда, куда я скажу, – инструктирует он.

– Это безопасное место?

– Да. То, что мама одолжила вам мопед, говорит о чрезвычайных обстоятельствах. Пожалуйста, направляйтесь туда, куда я скажу. Он не попадет на камеры видеонаблюдения.

– Технология стелс?[73]

– Это старое название.

Как это возможно? Мне кажется, что он нас дразнит! Его предложение пересесть на катамаран-лебедь и покататься по пруду вызывает у меня вполне обоснованные подозрения. Можно подумать, что это какая-то уловка, чтобы преследователи могли нас настичь, или глупый розыгрыш, чтобы посмеяться над людьми в отчаянии. Тем не менее мы следуем его указаниям, после того как он заверяет нас:

– Гарантирую: в парке безопасно. Вы избежите полицейской проверки.

Эти слова привлекают внимание Ацуси Тюсондзи.

– Есть действительно безопасное место? Мы готовы отправиться туда.

Как инженер, он не может сдержать свое искреннее любопытство.

Я не возражаю. Я готов буквально хвататься за соломинку. Если он действительно сын Мияко Сэцу, то проблем быть не должно. Возможно, моя любовь к «Я – Май-Май» делает меня слишком доверчивым.

Навигационная система приводит нас в парк. Мы садимся в одну из катамаранов-лебедей, где небольшой экран тут же проецирует трехмерное изображение Юито Китаямы.

– Есть несколько безопасных мест в городе, в которых мы можем спокойно поговорить, но, к сожалению, в данном районе таким местом является только этот парк. Прошу прощения, что вам пришлось сесть в лодку, – сперва извиняется он.

– Что это значит?

– На первый взгляд это простой катамаран, но отследить