Качели смерти - Котаро Исака

диктуют правила, продолжает рассказывать нам историю района Симокитадзава. Его манера повествования, не дающая шанса перебить или присоединиться к разговору, больше напоминает чтение «Сутры сердца»[77].

– Что будем делать, когда приедем? – спрашиваю я у сидящего рядом Ацуси Тюсондзи. Он даже в такси не выпускает пасска из рук – возможно, ищет информацию или фальсифицирует данные.

– Я войду внутрь, притворившись членом команды организаторов. Концерт начинается в девять вечера, поэтому система должна быть настроена. Мне нужно только получить к ней доступ, выдав себя за сотрудника, – объясняет он действия, необходимые для подключения к «Велекасери». Затем пристально смотрит на меня.

– Что такое? – Я опасаюсь, что он сообщит мне еще о каком-нибудь пугающем секрете вроде камеры у меня в глазу.

– Нет, – говорит он. – Ты успокоился?

– Ага.

– Ты правда спокоен, хотя и находишься в движущейся машине.

– Да.

Действительно… Раньше, сев в машину, я тут же покрывался холодным потом и дрожал от страха буквально до потери сознания. Это был я. Но теперь я могу спокойно сидеть на месте и без головокружения смотреть в окно. Зрение остается ясным. Рассказ водителя кажется мне странным – возможно, потому, что раньше мне не доводилось спокойно слушать чьи-то разговоры в машине.

– Если подумать… – отвечаю я. Причина мне неясна, но я правда в порядке.

– Может быть, тебе удалось наконец пережить тот несчастный случай? – спрашивает Ацуси Тюсондзи.

Нет, все наоборот. Вместо этого я начинаю подозревать, что сам являюсь причиной произошедшего. Это приводит меня в еще большее замешательство. Я разрываюсь между чувством долга – необходимостью разобраться с воспоминаниями и желанием больше никогда к ним не прикасаться.

По словам Хинаты-сан, пять лет назад я управлял автомобилем. Но в то время я должен был только преодолевать свой страх. К сожалению, я сильно пострадал в аварии, вызванной столкновением с такси, поэтому начал снова избегать машин. Нет, это нельзя списать на простое невезение! Я все больше склоняюсь к мысли, что все это было частью какого-то плана.

Такси останавливается. Времени на размышления больше нет.

Здесь нет указателей или ориентиров, но определить место проведения концерта оказывается довольно легко. Рядом толпятся люди. Место держали в секрете, но информация о нем, по всей видимости, все же просочилась.

Люди собрались перед входом в длинное здание цилиндрической формы, вход в которое охраняют мужчины в форме охраны. Некоторые из них занимаются установкой ограждения.

Ацуси Тюсондзи смело идет вперед. Я следую за ним. Так было с нашей первой встречи в Сэндае. Все это время слилось в один очень длинный день. Неожиданные события происходили одно за другим, и я двигался вперед, словно меня постоянно подталкивали в спину. Он продолжал идти вперед, а я следовал за ним, как новорожденный птенец. Казалось, я только появился на свет.

– Пропустите, пожалуйста. Пропустите. Дайте пройти.

Ацуси Тюсондзи ловко пробирается сквозь толпу. Он уверенно идет, говоря, что входит в команду организаторов, но не объясняя, кто он и чем конкретно занимается. Нельзя точно сказать, что он не имеет никакого отношения к «Гамма Моко» и их выступлению. Он не лжет, говоря, что участвует, поэтому нет основания для чувства вины.

Стоящие на входе охранники, заметив нас, просят остановиться.

– Осмотр площадки, – говорит Тюсондзи, протягивая охраннику свой пасска.

– Поспешите, – отвечает он, но тут же добавляет: – Нет, стойте.

Я замираю на месте. Тюсондзи останавливается чуть впереди меня.

«Нас застрелят!» – проносится у меня в голове. В спине, на уровне груди или живота, открывается дыра, и меня захлестывает боль. Каждая пора на теле открывается, источая ужас. Я задерживаю дыхание. Стараюсь стать невидимым, исчезнуть, но не могу заглушить сознание.

Медленно повернувшись, я замечаю рядом сотрудника охраны, который решил уточнить цель нашего осмотра. В руках он держит не пистолет, а пластиковую бутылку.

– А, систему! – отвечаю я первое, что пришло на ум.

– Какую систему?

– Проектор для видео, – говорит Ацуси Тюсондзи, встав между мной и охранником.

– Видео? – Охранник работает безупречно. Он мог просто кивнуть в ответ на путаные объяснения, но вместо этого говорит: – Подождите. Я проверю.

Его стоило бы похвалить за усердие.

Ацуси Тюсондзи толкает меня в бок, намекая, что нам стоит поторопиться, не тратя время на разговоры. Он уговаривает меня продолжить движение.

Оставаться здесь – плохая идея. Мы начинаем медленно идти, стараясь не привлекать внимания охраны, совсем как дети, играющие в «Зеленый свет, красный свет!»[78].

– Да, понял, – раздается голос охранника. – Я уточнил; похоже, система действительно нуждается в проверке. Извините. Можете идти.

– Рад, что вы всё выяснили.

Мы продолжаем движение, и я тихо говорю:

– Как же так вышло, что система нуждается в проверке?

– Нам повезло.

Повезло, что мы зашли так далеко.

Внутри здания темно. Видеопанели, закрывающие стены, ничего не показывают. Мы идем прямо, минуя несколько человек – вероятно, сотрудников, – но те не обращают на нас внимания.

– Куда нам?

– Думаю, они уже расположили аппаратуру на сцене.

Дорожка разветвляется надвое. Оглядываясь по сторонам, Тюсондзи замечает световое табло и, бросив «Сюда!», поворачивает налево.

Большое открытое пространство, на которое мы вышли, оказывается сценой. Темное и тихое, оно наводит меня на мысли о древней священной пещере. На сцене пока нет ни музыкальных инструментов, ни микрофонных стоек.

Быстро осмотревшись, я вижу большой зрительный зал. Находясь снаружи, невозможно представить, что внутри есть такое широкое полукруглое пространство с тремя этажами, отведенными под места для зрителей. Совсем как оперный театр из старого кинофильма. Я и не подозревал, что в старой части района Симокитадзава существует подобное место.

Маленькие оранжевые лампочки, загорающиеся по очереди через равные промежутки времени, наполняют зал торжественностью. Ошеломляюще красивое зрелище.

Обнаружив себя посреди этой сцены, я чувствую, что хочу исповедаться в своих грехах и извиниться перед безмолвной невидимой публикой. Это только моя вина. Мне пришлось изменить свои неприятные воспоминания, притворившись, что это не так. Возможно, я стал причиной той аварии.

Я вспоминаю Кагэтору Хияму и дни в общеобразовательной школе. Выходит, тем недружелюбным ребенком с отвратительным поведением был именно я?

Я едва могу стоять на ногах.

Кто я такой? Кому принадлежит мой жизненный опыт?

Возможно, я далеко не такой хороший человек, каким себя считал.

Из грустных размышлений меня вырывает голос Тюсондзи:

– Эй, сюда!

Вся невидимая публика и весь окружающий мир, кажется, подпрыгнули на месте от его громкого голоса.

Он стоит у черной стойки в углу сцены. Небольшая коробка на ней, вероятно, является компьютером, управляющим всей аппаратурой на сцене. Тюсондзи пальцами касается виртуальной клавиатуры.

– Это займет какое-то время. Скажи, если кто-то появится.

Его взгляд сосредоточен; он печатает, не отрываясь от