Качели смерти - Котаро Исака

– Орудие для противостояния.

– Орудие?

– Всегда считалось, что все живые существа – это всего лишь переносчики генов, орудия, необходимые для их распространения. Так же и я всегда был орудием для повторяющегося конфликта.

Полицейские постепенно приближаются к сцене. Они похожи на хищников, медленно сужающих круг, чтобы схватить свою добычу.

Меня действительно хотят поймать. Нет причин для сопротивления или бегства.

Я чувствую, что все мои трудности наконец закончатся.

Но это не так.

Среди полицейских я замечаю того самого человека – Кагэтору Хияму.

На меня и так слишком много всего навалилось. Стычка с полицейскими и побег от «Велекасери», камера в моем глазном яблоке, фальсификация моих воспоминаний, все эти потрясения и стресс…

Когда к моим ногам падает пистолет, я поднимаю его, не успев подумать. Я уже смирился с тем, что должно произойти.

Окружившие нас полицейские продолжают приближаться. По глазам бьет вспышка света.

Снова посмотрев перед собой, я понимаю, что прямо у сцены оказался Кагэтора Хияма. Я не вижу никого, кроме него. Мы вдвоем, один на один. Он держит в руках оружие, и мне не остается ничего, кроме как направить свой пистолет на него.

Не слышно ни звука. Я не могу оторвать взгляда от Кагэторы Хиямы.

Я вспоминаю об увиденных мной воспоминаниях. Тот, кого я принимал за Кагэтору Хияму, был мной, а человек, который должен был быть мной, оказался Хиямой.

Две стороны одной медали.

Но кто из нас прав? Я или Кагэтора Хияма должны ошибаться!

Моя память или записи с камер – что из этого правда?

Я вспоминаю о кавер-группах. Есть ли ценность в копии, имитирующей оригинал?

Я настаивал, что если копия сможет воспроизвести стиль почти полностью, то она ничем не будет отличаться от оригинала. Но как быть, если оригинала больше нет?

Лучше, если останется оригинал?

Один выживет.

Другой исчезнет.

Я направляю пистолет перед собой. Кладу палец на спуск.

Чтобы оказаться на нужной стороне медали, я должен застрелить Кагэтору Хияму.

Если останусь только я, то моя память окажется единственной правдой.

Раздается громкий звук, похожий на топот огромного ботинка по полу.

Я чувствую, как удар приходится в голову.

Повалившись на спину, ощущаю сильный жар, словно я упал в костер.

За мгновение до того, как поле моего зрения темнеет, я замечаю несколько мужчин в углу сцены. Я так и не успеваю понять, что это участники группы «Гамма Моко».

29

Я все время думаю о том, что случилось бы, если б пистолет не скользнул под ноги Наомасе Мито.

Полицейские, поднявшиеся на сцену, чтобы поймать Ацуси Тюсондзи, были застигнуты врасплох. Они запаниковали и повели себя неразумно. После удара один из них выронил пистолет, и тот укатился под ноги Мито. Непонятно, как тому удалось схватить его и поднять перед собой. Его движения были такими плавными и четкими, словно были частью какого-то плана.

Я тоже не понимал, почему так стараюсь растолкать других полицейских и оказаться впереди. Я устал, не выспался – меня перехватили как раз перед тем, как я собирался вздремнуть. В голове стоял туман. Я изо всех сил сдерживался, чтобы побороть охватившую меня зевоту.

Казалось, что в этом месте, напоминавшем сцену оперного театра, остались только мы двое – Наомаса Мито и я.

Мито первым поднял пистолет, поэтому я сразу же направил свое оружие на него.

Кажется.

Я мало что помню. Позже изучил записи с камер видеонаблюдения и понял, что натворил. Я не был напуган, просто все смешалось в голове.

Меня переполняло чувство покорности. Неважно, куда я направлялся и как сильно старался избежать встречи, я непременно сталкивался с Наомасой Мито.

Удивительно, правда? Наомаса Мито не совершал никаких серьезных преступлений. После его ареста выяснилось, что даже Ацуси Тюсондзи, которого считали главным организатором беспорядков в Токио, был к ним непричастен. Все, что он сделал, – это использовал несанкционированный канал подключения к интернету, нарушил общественный порядок и закон о радиовещании, но у него не было причин так отчаянно сопротивляться задержанию и тем более открывать огонь, оказавшись в окружении полиции.

Правила необходимо соблюдать для поддержания порядка. Я всегда в это верил. Я и сейчас так думаю. Однако, учитывая тяжесть преступления Наомасы Мито, существовала ли необходимость в настолько активных действиях со стороны полицейских, включая меня?

Как это стало возможным?

Наомаса Мито просто сошел с ума. Это все объясняет.

Он всего лишь должен был выполнить свою работу как курьер. Но, оказавшись в компании Ацуси Тюсондзи, преследуемый полицией, растерялся, сильно устал и, вероятно, находился не в лучшем психологическом состоянии.

* * *

Я поворачиваюсь лицом к окну нового синкансэна Син-Тохоку. Проплывающие мимо рисовые поля похожи на мягкий ковер, сплетенный из колосьев риса.

Я вспоминаю нашу встречу в синкансэне, когда я занимался поисками Тэрао Тэрасимы. Наомаса Мито как раз сидел где-то в этой части вагона. Это было начало. Или начало было положено когда-то задолго до этого?

Внезапно кто-то садится на сиденье рядом со мной. Я, удивившись, слегка привстаю с места. В вагоне немноголюдно и достаточно свободных мест. Я рефлекторно кладу руку на пояс, хотя сейчас я не на службе и при мне нет оружия.

– Увидел знакомое лицо и решил поздороваться, – говорит человек.

Я не сразу понимаю, кто это. Длинные волосы, худое лицо. Ацуси Тюсондзи. Меня охватывает волнение, но не страх – возможно, благодаря мягкому тону его голоса.

– Путешествуешь в Тохоку?

– В Оирасэ и по окрестностям, – отвечаю я, хотя в этом нет особой необходимости.

– Чтобы оправиться от убийства друга? – Казалось, эти слова даются ему нелегко.

– Мы не друзья. – Я знаю, что не обязан ничего объяснять, но не могу промолчать. – Кроме того, он не умер.

– Кажется.

Выпущенная мной пуля попала Наомасе Мито в голову. Не могу сказать, удачным или нет было мое попадание, но он не погиб, а остался прикован к постели в одном из специальных учреждений в Токио. Он не спит, а находится в сознании – его глаза открыты и безучастно смотрят в пространство перед собой. Двигаться он не может. Сложно сказать, до какой степени он сохраняет сознание.

– Навещал его?

– Ну… – тяну я, думая, как отшутиться.

– Действительно навещал?

– Конечно.

– Чувствуешь вину?.. Ничего не поделать, ты просто выполнял свою работу.

– Благодарю, – отвечаю я. – Но я не считаю себя виноватым.

Я не знаю, зачем ходил в палату прикованного к постели Наомасы Мито. Каждый раз я приходил туда в