Молчание греха - Такэси Сиота

По его словам, он пригласил на самурайский фестиваль своего друга из Австралии и попросил Такако помочь с переводом.

– Само собой разумеется, она хорошо говорила по-английски. Но не только это. Она еще и очень прилежный человек и специально заранее изучила все, что касалось фестиваля. Замечательная женщина!

– Вы помните, когда это было?

– Помню. Это был август того года, когда организовали Японскую футбольную лигу. Я люблю футбол. Вот, смотрите…

Говоря это, врач поднял кружку с логотипом футбольной команды «Консадоле Саппоро».

Такако Хасимото, которая жила в городе Такасима, префектура Сига, в 1992 году, в августе следующего года оказалась в Датэ на Хоккайдо. Мондэн почувствовал, что интересующие его сведения теперь в пределах досягаемости. Его предположения приобретали очертания фактов.

Хотя ему не удалось получить больше никакой информации, разговор с любезным старым врачом принес отличные результаты. Мондэн вежливо поблагодарил его и покинул клинику.

Прежде чем продолжить свои расспросы, он позвонил в бюро одному молодому репортеру.

– Послушай, ты уж извини, но…

Передав свою просьбу, Мондэн продолжил свою работу, но его усилия оказались напрасны, и он остался ни с чем.

Между тем время подошло к 13:30. Он как раз ставил машину на парковке у ресторана, где подавали рамен, чтобы пообедать, когда у него зазвонил смартфон.

– Алло, это Матаёси!

– Рад, давно вас не слышал.

Мондэн остался на водительском сиденье и продолжил разговор. Звонил Кэй Матаёси, художник-реалист, который когда-то показывал ему музей «Токи».

– Эта фотография, которую вы мне тут прислали…

Матаёси остановился и издал звук, словно глотнул воды. Поскольку он преподавал в той же художественной школе, что и Номото, Мондэн, выходя из библиотеки сегодня утром, отправил ему фотографию Такако Хасимото.

– Эта женщина – Юми Номото.

– Вы уверены? – громко закричал журналист и взмахнул сжатой в кулак рукой. Такако Хасимото и Юми Номото оказалась одним и тем же человеком.

– Вы узнали, где живет Юми?

– К сожалению, нет. Знаю только, что она преподавала английский язык в Сиге в девяносто втором году и на Хоккайдо в девяносто третьем году.

– Понятно… Значит, они много переезжали. Кажется, Юми еще преподавала английский в специальной школе в Токио.

– Получается, что Юми представлялась как Такако Хасимото.

– А, псевдоним… А как насчет Номото? Он тоже был в Сиге и на Хоккайдо?

– Похоже, да…

Мондэн не смог дать внятного ответа. Если б он заговорил о картинах Номото, пришлось бы рассказать, что Сакуносукэ спрятал их на своем складе. Однако неестественная пауза, во время которой Мондэн пытался подыскать слова, подтолкнула Матаёси к истине.

– Номото продолжает рисовать, да?

После такого вопроса продолжать лгать было невозможно.

– У меня есть фотографии его картин с изображением озера Бива и городского пейзажа Хоккайдо, – сказал Мондэн, пытаясь понять ход мысли художника-реалиста.

– Лет десять с лишним назад я однажды попросил господина Сакуносукэ показать мне работы Номото. Он сказал, что у него их нет…

После этого Мондэн рассказал ему о складе в Канде.

– Эти двенадцать работ долгое время были скрыты от глаз общественности.

Матаёси издал тихое ворчанье и пробормотал: «Это грех».

– Я думаю, что у господина Сакуносукэ есть свои соображения.

– О, думаю, да. Не то чтобы у меня были какие-то обиды на него. После того как вышла эта статья в еженедельном журнале, вы приехали ко мне… Юми под чужим именем ездит по разным городам. Думаю, что догадываюсь, для чего вы собираете материал. Но я, будучи человеком, который прожил свою жизнь как профессионал, понимаю ценность таланта Номото.

Матаёси говорил сильным и уверенным голосом. В нем слышалось уважение к Номото, потому что он также был художником-реалистом.

– Однако то, что господин Сакуносукэ показал вам картины, означает, что он изменил свое мнение. Он умеет увидеть подлинное искусство, поэтому должен больше, чем кто-либо другой, испытывать угрызения совести.

Матаёси подробно расспросил о работах, которые находились на складе. Его переполняло желание увидеть своими глазами картины уважаемого им художника.

– Я не знаю, почему Номото и Юми выбрали такой путь. Однако, господин Мондэн, у человека по имени Такахико Номото благородная душа. Если вы когда-нибудь встретите его, пожалуйста, скажите, что я всегда буду на его стороне, несмотря ни на что. Передайте, что он может положиться на меня.

В этих искренних словах, казалось, отразились многие годы его беспокойства о друге.

– Я обязательно дам вам знать, – пообещал Мондэн и повесил трубку.

* * *

Ожидая, пока принесут рамен, Мондэн открыл ноутбук и проверил электронную почту.

Он увидел в почтовом ящике имя молодого репортера из бюро и сразу же кликнул по нему. Это был способный парень, и, похоже, он сразу же выполнил свою работу.

Когда открылся файл, прикрепленный к электронному письму, отобразилась заверенная копия реестра недвижимости. Увидев его, Мондэн сначала почувствовал дискомфорт просто потому, что тот был слишком большим. Журналист не видел связи между скромной «Рэйнбоу» из Сиги и словами «частная собственность», которые произнес врач.

Он решил, что здесь должно присутствовать третье лицо.

Согласно реестру, эта земля перешла некоему Тацуо Сакаи в результате передачи права собственности в 1960 году.

Записав адрес Сакаи, Мондэн отправил репортеру бюро электронное письмо с благодарностью. Затем поискал в интернете Тацуо Сакаи. Как следовало из адреса в реестре, Сакаи, судя по всему, управлял компанией «Хокусэй буцурю» в Отару. Согласно сайту, это была логистическая компания, которая занималась всем – от складирования до доставки, но в последние годы расширила свой бизнес, перейдя в сферу логистической недвижимости и разработки систем автоматизации логистических объектов. Это была серьезная компания с тремястами восемьюдесятью сотрудниками.

Судя по нескольким статьям в интернете, Сакаи одиннадцать лет назад передал пост президента своему старшему сыну и перешел на должность председателя. Очевидно, что по местным масштабам это была крупная компания, но, поскольку о самом Тацуо Сакаи статей не было, Мондэн рассудил, что тот не любил давать интервью.

Однако это не значило, что так же было и в его молодости.

Покинув ресторан, Мондэн связался с отделением газеты «Дайнити симбун» на Хоккайдо и попросил их о сотрудничестве. Когда он уже ехал в сторону участка, где располагалась английская школа «Рэйнбоу», ему позвонил репортер из бюро Отару. Мондэн кратко объяснил ситуацию, и репортер, который оказался пожилым мужчиной, сказал громким голосом: «Я помню тот инцидент с похищением в Канагаве». Было похоже, что он соскучился по интересному делу.

– Я не ожидал, что этот инцидент может быть связан с Отару… Нет, я понимаю. Я сразу же приступаю к работе.

Репортер сказал еще, что слышал о Тацуо Сакаи, и повесил трубку.

Почувствовав усталость, Мондэн прекратил