Молчание греха - Такэси Сиота

В бассейне был еще один мужчина средних лет, молча глядевший в небо. За фейерверком, извергающимся фонтаном из лодки, проплыл экскурсионный катер, украшенный яркими огнями.

После великолепного представления, холстом для которого служило ночное небо начала лета, на озеро Тоя снова опустилось спокойствие, как будто утихло бурное сердцебиение.

Мондэн провел двадцать блаженных минут, наслаждаясь фейерверком в бассейне под открытым небом. Неожиданно он заметил, что, кроме него, здесь никого не осталось.

Если Номото и Рё жили здесь, они не могли не увидеть фейерверк, который длился шесть месяцев. О чем они думали и говорили, глядя на северное небо?

Пока журналист рассеянно наблюдал за тем, как золотистый прогулочный катер возвращается к пристани, ему на ум пришел образ Накадзавы. Мондэн хлопнул себя по щекам обеими руками и вышел из горячей воды.

3

На следующий день Мондэн явился в библиотеку, как только она открылась. Библиотекарь подняла брови, как и вчера.

– Пожалуйста, не задерживайтесь больше чем на час.

Мондэн, взяв у нее карту, вновь оказался джентльменом:

– Этого хватит.

Он рассматривал карту 1994 года, сидя в библиотеке, мягко освещенной утренним солнцем сквозь большие стеклянные окна, и все так же искал фамилию «Номото».

В то время перед станцией было много магазинов. Железнодорожную линию закрыли в 1986 году, а шесть лет спустя открылся участок Муроран – Датэ скоростной автомагистрали Хоккайдо. Подобно человеческому лицу, которое постепенно теряет упругость и становится более морщинистым, стали меняться и лица местных городов.

По истечении сорока пяти минут Мондэн начал смиряться с тем фактом, что Номото, видимо, так и не повесил у входа в свое жилье табличку с настоящей фамилией. Если это так, то придется придумать что-то еще.

Мондэн собрался с силами и еще раз посмотрел на карту. Вытаращив глаза, он водил указательным пальцем по бумаге. Когда дошел до очередной страницы, бормоча себе под нос: «Не то, не то», его глаз зацепила надпись катаканой[30]. Он вернул палец к надписи.

Английская школа «Рэйнбоу».

Мондэн потерял дар речи и перевел взгляд на высокий потолок.

Мост между Сигой и Хоккайдо оказался в совершенно неожиданном месте. Предчувствие того, что дело вот-вот тронется с места, превратилось в трепет волнения.

Репортер взял большую карту обеими руками и приблизил к лицу. Затем взял карту 1993 года, открыл ее на той же странице и сравнил.

Там было пусто.

Другими словами, английская школа «Рэйнбоу» не существовала на момент опроса 1993 года, но появилась в следующем году. Могло ли это быть простым совпадением?

Участившийся пульс решительно опровергал его неуверенность в себе.

А ведь казалось, что поездка в Сигу закончилась ничем… Мондэн достал смартфон и вывел на экран фотографию. Женщина с длинными волосами в белой блузке. Такако Хасимото, не имевшая, казалось, никакого отношения к инциденту.

Мать девочки сказала, что Такако, возможно, жила в Кайдзу, в городе Такасима. В Кайдзу были и отец с сыном, о которых сообщили местные жители. Они жили недалеко от пляжа Такаги… Вероятность, которую он было отверг, начинала расти.

Мондэн попросил сделать копию карты и отправил со своего ноутбука электронное письмо с прикрепленной фотографией. Получив от библиотекарши копию, он поблагодарил ее и выбежал на улицу.

Место, куда он направлялся, находилось в черте города, так что до него было минут пять езды. В этом районе, выходящем на главную улицу, расположено множество магазинов, и многие из них были обозначены на карте 1994 года.

Мондэн остановил машину около места, куда направлялся, и замер в удивлении. Место, где когда-то стояла английская школа «Рэйнбоу», было совершенно пустым.

Его удивили размеры участка. Он обратил на это внимание сразу, еще когда увидел карту, но здесь, на месте, участок показался нереально большим. Мондэн не мог представить себе, чтобы когда-то существовавшая здесь школа занимала целых сто цубо.

Он решил начать опрос с работников магазинов, которые были на старой карте; показывал копию и спрашивал об английской школе. Однако никакой значимой информации получить не удалось, а о существовании «Рэйнбоу» вспомнило лишь несколько человек.

Мондэн постоял на тротуаре, выпил чая из пластиковой бутылки и вытер пот носовым платком. Солнце пекло голову, и он пожалел, что не взял с собой шляпу. Не добившись результатов в магазинах, он решил обратиться в больницу.

За время работы репортером газеты труднее всего ему было расспрашивать врачей и адвокатов. Поэтому он не любил с ними работать, но сейчас было не до жиру.

Вскоре после полудня Мондэн постучался в ближайшую терапевтическую клинику. Прием пациентов в ней уже закончился, и, хотя медсестра средних лет не хотела этого делать, ему удалось уговорить ее сообщить врачу о цели визита Мондэна.

– Пожалуйста.

Его на удивление быстро провели в заднюю комнату для осмотра. Доктор был довольно стар, волос на голове у него почти не осталось, но его круглому лицу очень шла игравшая на нем веселая улыбка.

– Простите за неожиданный визит!

Мондэн впервые оказался в круглом кресле в терапевтическом отделении не ради медицинского осмотра.

Он рассказал врачу, что разыскивает некоего художника, и в процессе поисков выяснил, что этот художник был знаком с преподавательницей английской школы «Рэйнбоу». История выглядела довольно расплывчато, но вполне соответствовала действительности.

– Вы говорите, работала в школе… На самом деле она, собственно, в одиночку и вела всю школу, – сказал врач, глядя на визитку Мондэна, и, словно пытаясь что-то вспомнить, крепко зажмурил глаза и помахал указательным пальцем правой руки. – Ее фамилия была… Хасимото.

Услышав это «Хасимото», Мондэн тут же вытащил из сумки смартфон.

– Госпожа Такако Хасимото, верно?

– Точно! Такако Хасимото.

– Это не она?

Мондэн открыл фотографию женщины в белой блузке и протянул смартфон врачу. Тот надел очки для чтения и счастливо улыбнулся.

– Да, это она.

– Тогда позвольте спросить, не поддерживала ли она отношений с каким-нибудь художником?

– Художник… художник… – повторил врач несколько раз, но, видимо, не найдя ответа, покачал головой.

– Вы сказали, что госпожа Хасимото сама руководила школой. Но участок земли, который после нее остался, довольно велик, не правда ли?

– Изначально это был частный дом, а при нем – большой сад. В погожие дни занятия иногда проходили на открытом воздухе.

Мысленно отметив, что школа работала в частном доме, Мондэн продолжил расспросы:

– Вы знаете, когда госпожа Хасимото сюда приехала?

– Ну, таких подробностей я не знаю. Но однажды я ее кое о чем попросил. Во время Фестиваля самураев…

Каждый август в Датэ проводится фестиваль с шествием воинов, потому что город был основан вассалами самурайского клана Датэ, переехавшими сюда. Об