Молчание греха - Такэси Сиота

Было не совсем понятно, почему он решил нарисовать здание станции, не представляющее собой ничего особенного. И еще Мондэн подумал, что для создания такой картины нужно время, а значит, можно предположить, что Номото был здесь не проездом, он жил в этом городе, хотя в этом нельзя быть уверенным до конца.

Надо было следовать дальше. Улица, идущая на северо-восток от станции, широкая и новая, сайдинг на стенах магазинов выглядел свежим. Однако стоило ему свернуть с главной дороги, как в глаза бросилось, что белые полосы разметки на асфальте местами отслоились, ржавые металлические жалюзи бывших магазинов закрыты, а больница и гостиница не подают признаков жизни. Был самый разгар дня, солнце стояло высоко, но здесь царила такая тишина, что можно было услышать шум ветра.

Таково сейчас истинное лицо некоторых регионов Японии, которые, возможно, процветали в прошлом. Мондэн шел по улице с теми же мыслями, как на Кюсю или в Сиге. Громкие звуки ветра казались вздохами смирения.

Он вернулся к станции и решил осмотреть район с другой стороны от нее. Вошел в небольшое белое здание, поднялся на лифте на второй этаж, перешел крытый пешеходный мост и спустился на лифте на другой стороне.

Южнее станции были стоянки для велосипедов и автомобилей, что создавало здесь еще более спокойную атмосферу. Продолжая двигаться на юг вдоль пустыря, заросшего сорняками, Мондэн увидел небольшой парк, окруженный частными домами. Людей не было видно, а с левой стороны жалобно торчало несколько детских горок и каруселей.

Хотя небо было затянуто туманом, плохо пропускавшим солнечный свет, Мондэн вспотел от ходьбы. Он подошел к парку, прижимая ко лбу платок, но остановился, увидев кое-что у входа.

На лужайке стояли рядом объекты грибовидной формы. Верхняя часть каменных грибов была черной, а ножки – белыми, высотой, вероятно, около полуметра. Белая краска местами облетела, и образовался пятнистый узор, который не оставлял никаких сомнений. Мондэн открыл работу Номото с изображением парка, снятую на складе в Канде, и работу Рё, на которой была девушка, стоявшая одной ногой на грибовидном объекте.

То, что он так долго искал, находилось не в Киото, как он подумал, судя по штемпелю на открытке Хитоми Найто, и не в Сиге с ее прекрасным пляжем Такагихама, а на скромной детской площадке в неизвестном маленьком городке на Хоккайдо.

Наконец-то Номото и Рё соединились «на земле». Эти двое покинули Канагаву, вероятно проехали через Кансай и оказались в этом северном краю.

Будучи газетным репортером, Мондэн почувствовал непроизвольное желание написать статью. Он проделал большой путь по Канто, Кюсю, Кансаю и Хоккайдо, продвигаясь вперед по полшага зараз. Возможно, собранного материала уже хватит на статью, смотря как писать.

Однако в сердце Мондэна росло странное чувство. Он хотел довести до конца свое расследование и чувствовал себя как читатель над замечательной книгой, в которой осталось лишь несколько страниц. Он всем сердцем стремился узнать истину. Надо было сделать еще совсем немного.

Мондэн прожил долгую жизнь и научился быть терпеливым. Стареть в некотором смысле не так уж и плохо.

* * *

Следующий шаг Мондэна был до смешного простым, но трудоемким.

На своей арендованной машине он поехал в городскую библиотеку Датэ, чтобы попытаться найти следы Номото и Рё, используя карту города 1993 года и журнал официальной информации, издававшийся городскими властями. Мондэн припомнил фразу, которую он придумал за долгие годы работы репортером: «У энтузиазма и неэффективности очень много общего».

Из застекленного читального зала библиотеки, примыкавшей к парку, открывался прекрасный вид. Пока библиотекарша искала карты и журналы, Мондэн убивал время, просматривая книги о Датэ. Через некоторое время ему принесли карты 1993 и 1994 годов, а также подшивки городского информационного журнала за те же годы.

– В связи с коронавирусом просим вас не задерживаться больше чем на час, – извиняющимся тоном сказала библиотекарша Мондэну, который уже успел снять куртку и засучить рукава.

Для людей, занимающихся расследованием, один час – не более чем разминка. Мондэн с трудом удержался от того, чтобы скорчить гримасу, и ответил как джентльмен:

– Этого хватит.

За последние два года он много раз проклинал «корону», но никогда не был так зол на нее, как сейчас.

Репортер стал искать фамилию «Номото» на карте жилых домов 1993 года, начиная с центра города. Помимо того что это было неэффективно, это было еще и очень непрофессионально, поскольку исключало возможность использования вымышленного имени. Однако за тридцать лет, прошедших с тех пор, как Мондэн начал работать в газетной компании, он не помнил, чтобы когда-либо пользовался профессиональными методами. Чтобы познакомиться с людьми, выслушать их истории и просмотреть материалы, нужно не умение, а настойчивость.

Прошло сорок пять минут, и Мондэн, чувствуя усталость, закапал капли в глаза и размял плечи. Не имея возможности дальше рассматривать карту, он взялся за журнал. Однако чуда не произошло, и часовой лимит закончился.

– Я побеспокою вас и завтра, – сказал Мондэн веселым, вопреки душившим его чувствам, голосом и вышел из библиотеки.

Когда вам за пятьдесят, ваше будущее начинает зависеть от того, как вы следите за своим здоровьем.

Мондэн внес в свой бюджет расходы на отель, учитывая неизбежные в таком путешествии физическую усталость тела и душевную измотанность. В отеле, расположенном на берегу озера Тоя, из всех номеров открывался вид на озеро и даже стандартные номера были просторными и спланированными так, что увидеть озеро Тоя можно было сразу, как только откроете дверь.

В номере все было хорошо продумано, включая освещение, и ужин в формате шведского стола тоже пришелся ему по вкусу. Недаром Датэ славится своими овощами.

Однако больше всего сердце Мондэна покорила баня под открытым небом. Ее бассейн так называемой бесконечной конструкции был наполнен до самых краев, так что из него открывался безграничный вид на озеро, и, находясь в бассейне, можно было почувствовать свое единение с природой, как будто горячая вода из него стекала прямо на поверхность озера.

Долгий фестиваль фейерверков на Тоя проходит каждый год в течение шести месяцев – с конца апреля до конца октября. Его история насчитывает уже сорок лет начиная с 1982 года, и, можно сказать, он стал синонимом ночного неба над озером. Собственно, фейерверки тут запускают каждый вечер на протяжении полугода.

В 20:45 над Мондэном, расслаблявшимся в бассейне под открытым небом, начался фейерверк. Через несколько секунд после того, как лодка на озере замерцала и поднялась полоса света, раздался громкий звук «бум», в ночном небе появилось зеленое кольцо, затем оно стало золотым и рассыпалось. После этого фейерверки стали взлетать один за другим из разных