Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

– Меня выслушать? – удивился Максим.

– Нет. Обеспечить бесконфликтное взаимодействие с ФСБ, – рассмеялся сыщик. – Идем уже. А то мне даже интересно стало, чего это Контора к Меньшикову так прицепилась.

– Тут все не так просто, как кажется на первый взгляд, – хмыкнул Роговой, устремляясь вслед за Гуровым к входу в главк.

Несмотря на многолетнюю работу в сыске, Гуров не отличался любопытством. По крайней мере не интересовался жизнью людей, которые не были его близкими и не оставили яркого следа в его собственном прошлом. Стремление некоторых людей знать все и обо всем сыщик иногда считал пороком, а не достоинством. Именно поэтому он никогда не интересовался, что стало с жизнью молодого и перспективного старлея, уволившегося из органов, и потому все, что рассказал ему Роговой по дороге в кабинет, было для Гурова совершенно новой информацией.

Оказалось, что еще в то время молодого офицера заприметили в ФСБ и решили к себе переманить. Причем сразу на оперативную работу под прикрытием. Для этого и потребовалось увольнение из полиции, для этого Роговому даже запретили какие-либо контакты с бывшими сослуживцами. И, хотя такие ограничения не очень понравились старлею, у которого в отделе остались друзья, предложение гэбистов было таким, от которого нельзя отказаться. И, хотя потом, после первого задания, Максим уже ни от кого не скрывал, что работает в ФСБ, из прежних знакомых и приятелей его судьбой интересовался мало кто. И за это время старлей дослужился до звания подполковника и заработал довольно серьезный авторитет в Конторе, позволивший ему по своей инициативе включиться в работу группы, занимавшейся расследованием деятельности мошеннических кол-центров.

Как и предполагал Гуров, Крячко в кабинете не оказалось. Станислав вообще не отличался аккуратностью во времени появления на службе и мог появиться в главке даже к обеду. Впрочем, и занимался расследованиями он допоздна, особенно учитывая его плотную работу с осведомителями, коих у Крячко было немало и большинство из которых являлись людьми с серьезным криминальным прошлым. Гуров предложил гостю кофе, однако тот отказался.

– Лев Иванович, вы нам все карты спутали, – заявил Роговой, усаживаясь на предложенный стул напротив рабочего места сыщика. – У нас серьезные планы на Меньшикова, а этот упрямец отказывается сотрудничать. Вот мы и решили немного помариновать его в СИЗО, пока парень не станет сговорчивей. А вы явились поздно вечером, когда человека, занимавшегося этим вопросом, на месте не было, а дежурный офицер по чьему-то недосмотру нужных инструкций относительно Меньшикова не получил. Вы провели протокол, оправдывающий нашего клиента, и все прочие документы по официальным каналам, и теперь их оттуда так просто удалить не получится, иначе у кого-то могут полететь погоны. То есть для того, чтобы надавить на Меньшикова, нам нужно теперь искать новый метод, ну или воспользоваться вашей помощью.

– То есть мне нужно отозвать свой протокол, заменив его новыми показаниями, чтобы вы вернули парня обратно за решетку? – предположил сыщик.

– Ну, новыми показаниями заменять протокол допроса Зосимова необязательно, – кивнул Роговой. – Достаточно составить ходатайство о том, что показания этого фигуранта требуют дополнительной проверки. Все равно судебный процесс над Зосимовым раньше чем через два-три месяца не начнется, а этого времени нам вполне хватит, чтобы убедить Меньшикова согласиться на сотрудничество с Конторой.

– И чем же вы ему так насолили, что парень рогом уперся, лишь бы с вами дел не иметь? – задумчиво поинтересовался Гуров.

– Ну, Лев Иванович, в любых органах случаются перегибы, – уклонился от прямого ответа подполковник. – Кто-то что-то не так сказал, не то сделал, и возникло недопонимание. Вы ведь знаете, что раньше Меньшиков иногда привлекался нами к выполнению определенных операций. А затем случился сбой, и человек, который подорвал его доверие, уже понес заслуженное наказание, но Максима это не удовлетворило. Теперь есть задача, которую лучше его мало кто способен выполнить, а может, и никто. И нам нужно убедить Меньшикова помочь родной стране.

– А этот ваш новый метод перегибом, значит, не будет? – с ухмылкой поинтересовался сыщик. – Все, значит, по правилам, все – в рамках закона?

– Лев Иванович, не буду оправдываться, но ведь и в полиции иногда приходится слегка обходить закон, чтобы поймать преступника. И мы небезгрешны! – развел руками Роговой. – Я, например, знаю, что вы со Станиславом с помощью одного бывшего уголовника примерно полгода назад хакнули федеральные базы данных, чтобы оперативно получить важную информацию. Никто же не стал вас упрекать в том, что это был перегиб?! Напротив, иногда без подобных ходов войну с преступниками не выиграть. Так что и вы нас поймите и пойдите навстречу.

– Максим, я что-то не пойму. Ты меня шантажировать, что ли, пытаешься? – удивленно вскинул брови Гуров.

– Ни в коей мере, Лев Иванович! – замахал руками фээсбэшник. – Я прекрасно знаю, что с вами такие номера бесполезны. А про взлом базы данных упомянул только для того, чтобы показать, что и вам иногда приходится действовать в не совсем законных рамках. Так сказать, провести параллели между той операцией и ситуацией с Меньшиковым, в которой мы сейчас оказались.

– Фиговый из тебя переговорщик, Максим, – неожиданно для подполковника расхохотался Гуров. – Хакнуть базу данных, к которой бы мы и так получили доступ, но через несколько суток, когда бы уже было поздно, не совсем то, что держать за решеткой невиновного человека только для того, чтобы склонить его к сотрудничеству…

– Лев Иванович, но мы же не изверги! – перебил его Роговой. – Мы же не бросаем Меньшикова в общую камеру с отъявленными убийцами, насильниками и террористами! Он у нас почти на курорте. Ну если исключить регулярную психологическую обработку. Я не буду на вас давить. Даже в мыслях такого не было! Но вы меня знали как облупленного, и я никогда не был ни садистом, ни живодером. Так что ничего страшного с Меньшиковым в нашем СИЗО не случится. Я не прошу у вас немедленного ответа. Вы подумайте пару дней, а затем опять встретимся. И если нам решите помочь, то знайте, что ФСБ будет вам обязана за эту небольшую услугу…

– Вот жук! – фыркнул Гуров, когда Роговой вышел из кабинета. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Сыщику совсем не нравилась идея вернуть Меньшикова за решетку только для того, чтобы дать возможность гэбистам провернуть какие-то собственные планы. И хотя к Степану сыщик больших симпатий не испытывал, тем более что знал о его преступном прошлом, совесть и принципы не позволяли Гурову назвать человека виновным, когда обратное было уже им самим доказано. Пусть это утверждение и будет вынужденным и пойдет, как заявил Роговой, «на благо