Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

– Лева, я не обознался? Это Роговой от нас только что вышел? – через минуту, войдя в кабинет, поинтересовался Крячко. Гуров кивнул. – И что этот гэбист у нас делал?

– А ты, значит, знал, что он в ФСБ служит? – вопросом на вопрос ответил сыщик.

– Да, по-моему, все знали. А ты нет? – удивился Станислав и тут же сам себя поправил: – Хотя чему я удивляюсь? Ты же в своем отношении к любопытству столь же непорочен, как зачатие Девы Марии.

– Стас, избавь меня от своих казарменных шуточек хотя бы на сегодня! – поморщился Гуров.

– Так что здесь Роговой делал? – Крячко не обратил на эту просьбу никакого внимания.

– Решил сделать мне предложение, от которого, как он был уверен, я не смогу отказаться! – рассмеялся сыщик.

Гуров вкратце рассказал другу о визите бывшего перспективного оперативника, а затем и сообщил о том, как прошла его вчерашняя проверка версии самоубийства Слепневой. Сыщик еще накануне понял, что в этом расследовании ему понадобится помощь Станислава, и поэтому рассказу о вчерашних своих похождениях уделил максимально подробное внимание. И к тому времени, когда он закончил, Крячко знал о смерти Екатерины ровно столько же, сколько и сам Гуров.

– Лева, а тебе не кажется, что ты торопишься с выводами? – поинтересовался Станислав, когда его напарник закончил свой рассказ. – По-моему, твои выводы о том, почему Слепнева не могла покончить с собой, мягко говоря, за уши притянуты.

– Например? – потребовал уточнить Гуров, откидываясь на спинку кресла.

– Начнем с фотографий, – начал загибать пальцы Крячко. – Как я понял, тот факт, что они были напечатаны на бумаге, а не отправлены на телефон или электронную почту покойницы, натолкнул тебя на мысль, что это сделал убийца, чтобы замести следы. А ты не подумал, что и сама Слепнева, и ее жених, и возможный недоброжелатель – все такого возраста, что прекрасно помнят, как фотографии печатались именно на бумаге? И наверняка все они хранят дома семейные альбомы. Так что это может быть просто дань привычке или некий театральный жест. И совсем необязательно, что отправитель был убийцей. Возможно, он просто опасался, что его могут вычислить по номеру телефона или электронному адресу.

– Или пытался скрыть фотомонтаж, – хмыкнул в ответ сыщик.

– Допустим, – согласился с ним Станислав, не отклоняясь от своей линии. – Второй факт: положение телефона. Тоже так себе улика! Совсем не факт, что Слепнева любовалась на эти снимки, когда записывала свое последнее сообщение. Она могла просто ходить по комнате в это время, а затем как попало положить гаджет на стол.

– Или его туда положил убийца, – дополнил версию Гуров.

– Однако в голосе покойницы не слышно никакого страха. То есть никто ее не заставлял под дулом пистолета начитывать в телефон текст с бумаги, – парировал Крячко, а затем сжал руку в кулак перед своим лицом, поочередно сгибая пальцы. – Теперь добавь к этому синяки. Объяснение фингалу под глазом Слепневой уже есть, и твоя версия о том, что в таком спокойном районе никто не мог напасть на женщину, это просто притягивание фактов к теории. Причем не только за уши, а и за все остальные отростки! Происхождение следов на теле тебе эксперт уже объяснил, и на шее синяк мог появиться таким же образом. Концом плойки себя, например, ткнула, когда прическу делала.

– Или убийца надавил, когда женщина пыталась вылезти из петли, – завершил предложение за друга сыщик. – Про след от укола можешь свое предположение не высказывать. Я и сам понимаю, что он мог появиться по неким естественным причинам. И ты еще забыл про оскорбительную фразу на записи, которая Екатерине неприсуща в обычных обстоятельствах. Хотя и ее можно списать на состояние аффекта. Вот только, Стас, лично для меня все эти факты, собранные воедино, и дают повод начать полную проверку предполагаемого самоубийства и ставят под сомнение заключение Сухиной. Поэтому ждем результат экспертизы, и я думаю, он нам о многом расскажет.

– Лева, ты сам знаешь, что я твою интуицию сомнению никогда не подвергал. Ну, может, в самых редких случаях. Но сейчас, по-моему, она тебя куда-то не туда повела, – фыркнул Крячко. – По мне, так вполне обычное дело: баба увидела фотки жениха в постели с другой, психанула и свела счеты с жизнью. И инопланетяне, маньяки или бывшие любовники тут ни при чем!

– Стас, я так понимаю, сейчас у тебя очень срочных и важных дел нет? – задал полувопрос-полуутверждение Гуров.

– Кроме того что писать за тебя отчеты? – с наивным видом поинтересовался Крячко. – Нет, конечно!

– Вот и займешься тогда сбором информации по Слепневой, – распорядился сыщик. – Я найду бывшего мужа Екатерины и пообщаюсь с ним, а ты займешься женихом. Собери о Ряховском все, что можешь найти. Сейчас по этим двум людям нужно получить полную ясность. Если они окажутся непричастны, начнем копать в ближнем окружении Слепневой или в ее далеком прошлом.

– А Петр нам люлей не вставит? – предположил Станислав. – Он вчера кипятком писал из-за фээсбэшников. Потребует, чтобы мы все бросили, пока вопрос с Меньшиковым не закроется.

– С Петром я сам разберусь. Тем более что Роговой мне пару дней на раздумья дал. А за это время мы многое можем успеть сделать. Конечно, если будем делом заниматься, а не штаны в кабинете просиживать. – На последней фразе Гуров выразительно посмотрел на друга.

– А я и не просиживаю, ваше сиятельство! Считайте, что уже со всех ног бегу информацию о Ряховском собирать. – Крячко театрально расшаркался и, схватив со спинки стула свою любимую кожаную куртку, вышел из кабинета.

Прежде чем отправляться к Орлову, сыщик решил сделать запрос по поводу бывшего мужа Слепневой. Оказалось, что после развода Екатерина взяла девичью фамилию. А ее экс-супруга звали Николай Петрович Ефимов. Гурову эта фамилия показалась знакомой. Где-то совсем недавно она ему попадалась на глаза, однако вспомнить, откуда он это имя знает, у сыщика не получилось, и заморачиваться по этому поводу он не стал, поскольку рассчитывал вспомнить этот факт после того, как получит всю информацию по интересующему его человеку.

В приемной у генерала было несколько человек, ожидавших аудиенции у начальника главка. Однако едва секретарша Орлова доложила о приходе Гурова, как тот потребовал впустить полковника в кабинет. Генерал был не один, но с очередным посетителем, видимо, разговор уже закончил, поскольку они с Гуровым столкнулись в дверях. Сыщик вежливо пропустил посетителя и лишь затем вошел в кабинет к начальству.

Как и предполагал Гуров, Орлов ожидал услышать от него, что непонятная для него ситуация с Меньшиковым решилась окончательно и бесповоротно. Однако, хотя доклад сыщика