Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Смирнов начал с полки. Он осветил ее под острым углом мощным фонариком, вглядываясь в микрорельеф поверхности.

— Вижу линейные следы, царапины, — сказал он. — От передвижения предметов. Но они хаотичны, не дают картины. Нужна обработка.

Он взял другой флакон — с нингидриновым раствором в аэрозоле. Это реактив для выявления потожировых следов, особенно эффективный на пористых поверхностях, но он мог сработать и на окрашенном металле, если след был свежим и концентрированным. Смирнов нанес мелкодисперсный туман на полку, затем на заднюю стенку и на крючок.

— Ждем три минуты, — произнес он, отходя.

Гуров молчал. В подсобке было тихо, только слышался отдаленный гул кухни и ворчание администратора за спиной. Эти три минуты тянулись мучительно долго. От результата зависело многое. Либо они найдут четкие отпечатки Пономарева на этих поверхностях — что поставит крест на версии подставы, либо…

— Пошло, — тихо сказал Смирнов, наклоняясь.

На бледно-сером металле полки, в том месте, где согласно протоколу лежал блендер, проступили пятна. Но это были не четкие папиллярные линии. Это были размытые, смазанные участки, больше похожие на оттиск ткани или… перчатки.

— Следы не пальцев, — констатировал Смирнов, придвигая лупу почти вплотную. — Видите? Нет рисунка. Есть общая форма, контур. И… — он переместил фонарик, — есть микроскопический рельеф. Очень мелкий, повторяющийся. Похоже на текстуру.

— На текстуру латекса? — уточнил Гуров, чувствуя, как внутри что-то замирает.

— Вполне возможно. Нужен будет лабораторный анализ на наличие частиц латекса и полимеров. Но визуально — да, похоже на следы перчаток. И что интереснее, — Смирнов перевел свет на заднюю стенку, на область вокруг крючка, — вот здесь, где вешали одежду, следов перчаток нет. Тут обычные, хоть и потертые, отпечатки пальцев. Вероятно, самого Пономарева. А вот здесь, на этом участке стенки, куда трудно дотянуться случайно…

Он показал. На вертикальной поверхности, примерно на уровне пояса, где нет ни полки, ни крючка, также проступило бледно-лиловое пятно от нингидрина. И в этом пятне угадывались очертания четырех пальцев и части ладони. След был неполным, стертым, но он был. И главное — он был маленьким. Очень маленьким.

Гуров присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со следом. Он смотрел на этот нечеткий, но красноречивый отпечаток, и в его сознании щелкнул замок. Все кусочки мозаики, все сомнения и ощущения сложились в целое. Крошечный след на стенке, который не мог оставить Артем Пономарев, у которого, как Гуров помнил по документам, размер ладони был L. След перчатки. Значит, человек, который клал улики, был осторожен. Он не просто взял блендер и карту голыми руками — он надел перчатки. Но при этом, в тесном пространстве шкафчика, в темноте или при слабом свете, он нечаянно уперся ладонью в стенку, чтобы сохранить равновесие или чтобы бесшумно прикрыть дверцу. И оставил этот невидимый, но для науки — очевидный автограф. «Следы маленьких перчаток, — прозвучало у него внутри. — За этим стоит методичная рука, а не отчаянный повар». Это был не просто факт. Это было психологическое подтверждение. Тот, кто это делал, думал о следах. Он был осторожен, расчетлив. Он готовился. И эта подготовка, эта самая методичность, полностью исключала импульсивного, эмоционального Артема. Интуиция, которая кричала о подставе с момента взгляда на «подаркообразные» улики, теперь получила материальное, процедурное подтверждение. Гуров ощутил не торжество, а холодное, профессиональное удовлетворение. Алгоритм — официальная версия — дал сбой. И он, Гуров, только что зафиксировал этот сбой в виде микроскопического пятна на стенке шкафчика. Это был маленький шаг в расследовании, но гигантский скачок в понимании сути дела.

— Снимите этот участок максимально аккуратно, — сказал Гуров, поднимаясь. — Нужно не просто зафиксировать, а попытаться определить точный размер. И собрать все, что есть вокруг, — пыль, волокна. Возможно, с перчатки что-то осыпалось.

— Уже делаю, — ответил Смирнов, готовя специальный состав для липких слепков, который позволял снять микрослой с поверхности, не разрушая его структуры. — Размер… на глаз, это S. Может, XS. Очень небольшая кисть. Женская или подростковая.

— Или мужская, но очень миниатюрная, — добавил Гуров, но мысль уже работала в другом направлении. Он отошел к двери, давая криминалисту пространство, и достал телефон.

Он вышел из подсобки в общий коридор, прошел мимо недовольного администратора, вышел через черный ход на узкий служебный двор. Он сел на заднее сиденье служебного «Форда», оставленного водителем у стены. В салоне было тихо, только тикали электронные часы на приборной панели. Взгляд упал на его собственные руки, лежащие на коленях. Крупные, с выступающими костяшками, с едва заметным шрамом на тыльной стороне правой ладони — память о давней, еще милицейской задержке. Размер L. Руки, привыкшие к работе, к бумагам, иногда — к жесткому захвату. Совсем не те руки, что оставили след в шкафчике.

Зазвонил телефон. Крячко.

— Лев, привет. Я по нашим делам. Во-первых, камеры. Записи с кухни получил. Пономарев там, как он и говорил, с семи до восьми и позже. Над тарталетками колдует. Физически вынестись в VIP-зал, провернуть там отравление и вернуться незамеченным — ноль шансов. Его алиби — железное. Дал указание готовить бумаги для его освобождения. Сидит уже зря.

— Отлично, — сказал Гуров, и в его голосе прозвучало удовлетворение. Это была важная формальность. Теперь Пономарев из подозреваемого превращался в жертву инсценировки. — А во-вторых?

— Во-вторых, пока копался в расписаниях и списках доступа к подсобке, наткнулся на интересное. Помнишь, Пономарев упоминал официантку Аню, которая за льдом забегала?

— Помню.

— Так вот, официально она — Анна Соколова. Двадцать четыре года. Работает здесь около года. И, по слухам из оперативных опросов, у нее был серьезный конфликт с Верещагиным пару недель назад. Что-то по поводу чаевых и хамского поведения. Шум был, ее чуть не уволили. Отстоял, говорят, сам владелец, Доронин, — она, видимо, нужный человек. Так, справка для общего развития.

Гуров замер. Его мозг мгновенно сопоставил факты. Конфликт с жертвой. Доступ к ресторану. И… маленькие руки. Официантка. Высокая вероятность, что размер перчаток у нее будет S или даже XS.

— Стас, это может быть ключом, — сказал Гуров, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только что Смирнов нашел в шкафчике следы. Четкие следы латексных перчаток. Маленького размера. S.

В трубке наступила пауза, затем Крячко тихо свистнул.

— То есть наш «даритель» — либо женщина, либо мужчина с женскими руками. И у нас есть кандидатка с мотивом. Слишком красиво, чтобы быть совпадением, Лев.

— Согласен. Но это пока только гипотеза, — осторожно возразил Гуров. — Нужны факты. Нельзя строить версию только на размере перчаток и слухах о конфликте. Нужен ее цифровой след. Ты же копал в