Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

Мария всё же примерила платье и удивилась — как она могла такое купить в здравом уме? К тому же оказалось, что лямки у старого бюстгальтера растянулись несимметрично, отчего физиономия Фриды скривилась на сторону.

— Это черт знает что! — громко возмутилась Мария.

Второе платье было светлое, из тонкого материала, и Мария задумалась, можно ли его надеть в это время года. С одной стороны — по календарю уже весна, но с другой — еще совсем недавно снег растаял, и ночами еще подмораживает.

Она долго колебалась, пока не заметила, что подол платья оторвался. Другой бы женщине было подшить его — раз плюнуть, минутное дело. Но Мария шить не умела и не любила, равно как и вязать крючком и вышивать гладью, поэтому повесила платье обратно в шкаф и примерила последнее.

Это было темно-синее платье, далеко не новое, но Марии оно нравилось, а это, согласитесь, тоже немаловажно. Правда оказалось, что небольшой, красивой когда-то формы вырез выглядел как-то несимметрично, но Мария решила, что его можно прикрыть шарфом. Вот шарф был хорош — широкий, с сине-серо-белым причудливым узором, его подарила Надежда на прошлый Мариин день рождения.

Волосы давно пора было красить, но Мария навела макияж поярче и решила, что она сделала всё, что могла.

Конечно, центр города стоял в пробках, такси еле ползло, и Мария опоздала к началу церемонии. Впрочем, она не одна опоздала: все писатели не отличаются пунктуальностью, у них даже считается дурным тоном приходить куда-то вовремя.

В дверях ресторана ее приветливо встретила редактор Лиза, миниатюрная девушка, выглядевшая как школьница-старшеклассница. Она дисциплинированно проводила Марию к отведённому ей месту.

В зале сгрудилось много столов, каждый из которых был рассчитан на шестерых. За столом, к которому подвели Марию, уже сидели четверо тружеников пера: Корней Потапов, рослый дюжий дядька лет шестидесяти, писал трогательные романы для подростков о первой любви и проблемах взросления; Феликс Котов, мрачный немногословный брюнет, автор коротких, уморительно смешных юмористических рассказов; Иннокентий Непомнящий, бледный моложавый субъект с тонкими чертами лица и длинными музыкальными пальцами, сочинявший повести о суровых буднях моряков рыболовецкого флота, и наконец Юлий Августович Бунчиков, регулярно выдававший многословные исторические детективы о трудной жизни Древнего Рима.

С последним Мария общалась, поскольку он был человек интеллигентный и неглупый, а самое главное — совершенно не завистливый. Он говорил, что они с Марией возделывают разные нивы, так что нечего им делить.

Еще одно место за столом пустовало.

— Привет, Мария! — привстал с места Бунчиков, увидев Марию. — Рад тебя видеть! Классно выглядишь!

Остальные писатели сделали вид, что внимательно слушают выступление заместителя директора, который рассказывал о финансовых достижениях издательства за последний год. Появление Марии коллеги по писательскому цеху демонстративно не заметили, они вообще стали игнорировать Марию с тех пор, как тиражи ее книг утроились и она перешла в разряд лидеров.

— Как там твои гладиаторы? — вполголоса осведомилась Мария.

— Сражаются! — в тон ей ответил Юлий.

— А кто у нас шестой?

— Шестая… А вот как раз и она…

В это время Лиза подвела к их столу ухоженную блондинку средних лет в сногсшибательном платье. Это была восходящая звезда издательства Карина Королёва, автор многочисленных книг из серии «Полюби самого себя». В этой серии особым успехом пользовались бестселлеры «Как и за что полюбить себя», «Медовый месяц с самим собой» и «До чего же я хороша».

Было нетрудно заметить, что этот последний постулат Карина применяла к самой себе с большим рвением. Открытое ярко-красное платье, тяжелые волосы, лежащие на плечах и спине (искусственно нарощенные, сразу бы определила Надежда, но Мария понятия не имела, что такое бывает), дальше всё было, как в сказке говорится: очи соколиные, брови соболиные, губы алые, как маков цвет, и так далее. На что ни посмотри — всё у Карины было отличного качества, и немного слишком. Но на ней всё смотрелось неплохо, хотя Марии захотелось на минуту зажмуриться.

— Хороша, аж слезы душат! — тихонько проговорил Бунчиков на ухо Марии, причём в голосе его было больше искреннего восхищения, чем насмешки.

Карина одарила коллег ненатуральной, высокомерной улыбкой и заняла свое место. Коллеги ответили ей такими же натянутыми улыбками, больше похожими на волчьи оскалы.

В это время заместитель директора закончил свое выступление, и официанты начали разносить закуски. В первую очередь на столе появились высокие бокалы с коктейльным салатом.

Мария с грустью отметила, что основу этого салата составляли королевские креветки. С креветками у нее были сложные отношения. От них она покрывалась красными пятнами, всё тело начинало чесаться, а из глаз и носа лилось рекой. Поэтому она только сделала вид, что ест, а на самом деле лишь ковырялась вилкой в бокале, попивая воду без газа.

Ее манёвры не укрылись от глаз коллег.

Мрачный Феликс пристально посмотрел на нее и неодобрительно фыркнул.

Карина Королева, напротив, с отменным аппетитом принялась за салат, урча, как довольная кошка. Перехватив насмешливый взгляд Бунчикова, она промурлыкала:

— Обожаю креветки, особенно королевские! Могу съесть их сколько угодно! И вообще, от них не полнеют!

«Ну-ну», — Мария наклонила голову, чтобы спрятать улыбку.

Вес у Карины был явно лишний, но она ничуть по этому поводу не расстраивалась. Наверно, оттого и имели такой успех ее книги, что в них она советовала женщинам не обращать внимания на свои недостатки, а любить себя такой, какая есть.

Бунчиков отмахнулся от шампанского, предлагаемого официантом, и налил Марии красного вина, за что она была ему благодарна. От шампанского еще нападёт икота, а тут могут вызвать за наградой, и что тогда делать — в микрофон икать?

В это время в центр зала вышел директор издательства и хорошо поставленным баритоном провозгласил:

— А теперь начнём самую интересную часть нашего вечера. Вручение наших ежегодных премий! Я попрошу подойти ко мне писательницу Карину Королёву, которой присуждается премия за лучшую книгу в номинации «Самопознание и самосовершенствование»!

Карина отставила опустевший бокал, поднялась и отправилась за премией. Она выступала гордо, с высоко поднятой головой, волосы золотились под светом софитов, и каждый, кто ее видел, думал — вот идет эффектная женщина.

Мария же воровато оглянулась, убедилась, что соседи по столу отвернулись, и поменяла свой нетронутый бокал с салатом на пустой бокал Карины. При этом она вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Обернувшись, она заметила, что наголо бритый мужчина с близко посаженными глазами и узкими, неприязненно поджатыми губами, расположившийся за соседним столом, внимательно за ней наблюдает. Мария фыркнула и отвернулась, потому что