Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

клиентов достаточно? А я думаю, их было много, раз они заманивали низкими ценами. Они наверняка всегда находили в пригнанных машинах какую-то неисправность, которой на самом деле не было, и которую клиенты потом не проверяли — сделано или нет. Можешь себе это представить?

Карл нахмурился. Возможно, им стоит получить общее представление о тратах остальных механиков.

Интересно, у них тоже было слишком много наличных на руках, и они покупали дачи и всё такое?

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Вторник, 1 декабря 2020 г.

К СЕВЕРУ ОТ КОПЕНГАГЕНА

На столе перед ним, рядом с адвент-свечой[6], неуклонно сгоравшей до отметки «1», лежали досье двух последних кандидатов, отобранных для грядущей ликвидации. Их лица на фотокопиях озаряли самодовольные ухмылки и пронзительные взгляды, а их послужные списки буквально кричали о меркантильном и себялюбивом карьерном пути. Оба являлись циничными и властными личностями, которые не останавливались ни перед чем для реализации своих замыслов. Это обстоятельство вынуждало задуматься: кто из них будет следующим?

Выбор был трудным. Один уже несколько лет находился в списке ожидания, тогда как другой появился в списке кандидатов лишь в последние пару месяцев. Не логичнее ли было просто выбрать того, кто приносит больше вреда? Или того, чью жизнь проще всего прервать, там, где риск обнаружения минимален? Каждый раз это была дилемма, к которой приходилось относиться безумно серьезно.

Обстоятельство, что первый кандидат проживал в одиночестве, естественным образом склоняло к тому, чтобы рассматривать его как приоритетный выбор. Подобные ему общительные одиночки нередко совершают непредсказуемые поступки. Они неустанно заводят новые знакомства, что приводит к постоянному обновлению их социального окружения и делает картину текущих личных контактов весьма расплывчатой. В такой ситуации потенциальное расследование легко могло бы разветвиться на множество направлений одновременно, что несомненно затянуло бы работу полиции и сбило бы её с верного пути, а этим фактором никогда нельзя было пренебрегать.

Второй кандидат, напротив, жил вместе со своей почти неблагополучной и чрезмерно активной семьей от второго брака. Кто мог бы с полной уверенностью предсказать, где будут находиться или чем заниматься члены этой семьи в момент похищения? Первый кандидат уже достиг такого возраста, когда его естественная кончина могла бы сорвать операцию по устранению, что было крайне нежелательно во всех отношениях. Однако он, скорее всего, мог прожить еще несколько лет, так как выглядел вполне здоровым. Против же второго кандидата говорило весьма злободневное и противоречивое газетное интервью, лежавшее прямо на столе. Так кого же все-таки выбрать? До запланированного похищения оставалась примерно неделя, но подготовка требовала значительного времени.

Яркий свет упал в окно и скользнул по двум фотографиям. Кто-то ступил на плиточную дорожку и направлялся к входной двери.

Раздался звонок. Было без двадцати двенадцать ночи — кто это мог быть?

Зеленый бювар[7] для письма накрыл фотокопии, а из ящика стола достали обоюдоострый, тонкий как шило канцелярский нож. Подобные меры предосторожности в это время суток на протяжении многих лет были обязательными.

Силуэт прибывшего был тщательно изучен на экране. Свет над дверью мигал, поэтому изображение было не совсем четким, но это был один человек, и стоял он совершенно неподвижно. Никаких порывистых движений, никакого топтания на месте, поэтому входная дверь была осторожно приоткрыта, а нож надежно лежал в руке за спиной.

Фигура, шагнувшая на свет из прихожей, имела знакомое лицо.

— А, это всего лишь ты, Дебора. Почему ты не позвонила?

— Ты же знаешь, что я этого не делаю, когда речь идет о ком-то исключенном.

— Исключенном, говоришь. Но ведь прошло немало времени с тех пор, как Еву исключили. Месяца два?

— Да, и до этого она долго к этому шла.

— Будут проблемы?

— Я не совсем спокойна на её счет, вот и всё. Доходят слухи.

— Она ведь понимает все последствия нарушения молчания?

— Надеюсь, но всё же.

Она переступила порог с невозмутимым выражением лица, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Это хорошо, Дебора, просто хорошо. А её преемница, она справляется?

— Да, она просто находка. Я называю её Руфь. По-моему, хорошее библейское имя, хотя зовут её Рагнхильд. Рагнхильд Бенгтсен.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

1993 г.

РАГНХИЛЬД

Рагнхильд сидела на старом одеяле, под ним стояли картонные коробки, набитые «всяким старым дерьмом», как всегда говорил ее отец. Он был тверд как камень — она слышала по телевизору, что люди могут быть такими. Быть твердым как камень было нехорошо, потому что тогда и сердце становилось таким же, как сказал кто-то, а если сердце каменное, то порой нужно вести себя очень осторожно.

Рагнхильд почти всегда сидела одна на одеяле поверх коробок в гостиной. Собственно, это было единственное место, где можно было присесть, потому что диван и кресло были завалены грязным старьем, а на полу она оставаться не хотела: там ползали всякие букашки, от которых всё тело начинало чесаться.

Стоило ей заикнуться о том, что у ее друзей дома всё иначе, мама впадала в ярость и начинала ее трясти, после чего у девочки сильно болели голова и шея. Поэтому Рагнхильд была осторожна и старалась держаться сама по себе, когда это было возможно.

Мама с папой ругались каждый божий день. Отец орал, что она свинья, а мать отвечала еще громче, что он тоже свинья, только по-своему.

Рагнхильд этого не понимала, но ей было очень грустно.

По вечерам отца никогда не было дома, а мать сидела в каморке за спальней и перекладывала вещи с одной стороны на другую, туда-сюда. В такие вечера Рагнхильд с удовольствием смотрела их маленький черно-белый телевизор, и взрослые не приходили, чтобы прогнать ее.

Рагнхильд любила многое из того, что показывали по телевизору. Было совсем неважно, что он не цветной, как у всех ее друзей, потому что это был почти её собственный телевизор. Никто из других детей не видел того, что видела она. Передачи про диких животных, а поздно вечером, когда другие дети уже ложились спать, Рагнхильд могла не ложиться до самой полуночи, если шел хороший фильм.

Ей нравились те фильмы, в которых снимался мужчина примерно отцовского возраста, проявлявший доброту к порядочным людям и дающий отпор тем, кто поступал дурно. Особенно сильно ей нравился Джон Уэйн. Он умел характерно усмехаться, двигался с особой грацией и неторопливостью, а его мощные руки и револьверы внушали всем вокруг страх. Если же кто-то осмеливался не бояться, это оборачивалось для него