Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

— Кучка соли? — Асад удивленно посмотрел на него.

Карл пододвинул к нему дело. — Добро пожаловать в клуб, Асад. Теперь читай сам. Потому что сегодня моя очередь забирать Лусию из яслей.

У него внутри стало почти тепло.

Если бы Карла кто спросил, он бы сказал, что сейчас, несмотря на пандемию коронавируса, лучшее время в его жизни. Всё сложилось как надо. У них с Моной самая милая дочка в мире, они живут вместе и поговаривают о свадьбе. Людвиг последние недели жил то у друга, то у него, и теперь останется здесь до самого Сочельника.Иногда, если не удавалось вовремя забрать Лусию— после того как Мона снова вышла на работу — выручала девушка из соседней квартиры, которая была не прочь подзаработать. Однако была и ложка дёгтя: старшая дочь Моны полностью отдалилась от них после появления Лусии на свет. Помимо этого, Асад на работе не мог скрыть своей подавленности, вызванной семейными переменами.. На самом деле Карл несколько раз видел этого, казалось бы, крепкого и сильного мужчину со слезами на глазах, когда тот думал, что его никто не видит.  

— Я подключил Асада к делу, — сказал он Моне, обсудив расследование за вечерним кофе. — Он был у тебя на приеме на прошлой неделе, как он на самом деле?

Она покачала головой, сосредоточенно пытаясь засунуть дочери в рот ложку с пюре.

— Ну да, я знаю. У психолога врачебная тайна, но тогда я спрошу иначе. Не ошибаюсь ли я, думая, что он сейчас потянет обычное расследование? Полагаю, дело будет сложным, потому что и у Маркуса, и у меня есть предчувствие, что могут быть совпадения с другими нераскрытыми делами, и тогда мне придется делегировать задачи. Асад больше не может просто обходить квартиры и выполнять рутинные поручения, когда речь идет о таком деле.

Она продолжала просто улыбаться, будто у нее в ушах были затычки и она не могла думать ни о чем, кроме следующей ложки бананового пюре.

Карл вздохнул. — Мона, мне нужно знать, не наврежу ли я ему, если буду ожидать от него слишком многого.

Она посмотрела на него. — Ты сам это почувствуешь, Карл, разве нет?

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Среда, 2 декабря, и четверг, 3 декабря 2020 г.

РОЗА

Лишь одна настольная лампа горела в следственном отделе тем вечером, когда Роза сидела и грызла залежавшиеся, твердые кукурузные чипсы Bugles, найденные в ящике стола. После пяти часов сверхурочной работы она уже перестала следить за собой, и её тошнило от запаха старой бумаги, но тут кое-что произошло.

Этот скудный отчет за 2002 год было легко не заметить в огромных стопках дел, поскольку он состоял всего лишь из обложки, нескольких фото и двух листов бумаги. Заключение по делу гласило, что это было самоубийство, но с типичным финальным аккордом Харди Хеннингсена в случаях, когда что-то казалось ему сомнительным:

«Сдано в архив при умеренном протесте».

Речь шла о мужчине средних лет, который был найден мертвым в своем гараже от отравления угарным газом через пару дней после Пятидесятницы. Тело было найдено случайно, когда его постоянная уборщица зашла в гараж за моющими средствами. При осмотре трупа установили, что он, по всей вероятности, просидел там три дня, и «Вольво», которую только что заправили, всё это время работала на холостом ходу. Если не считать того, что он был депутатом парламента и публично известен своими радикальными взглядами — такими как принудительная стерилизация женщин на социальном обеспечении, родивших более двух детей, — его смерть не вызвала громких газетных заголовков. Преобладало мнение, что такой исход его политической карьеры лучше всего послужил миру и ему самому.

Причина, по которой это довольно очевидное самоубийство 2002 года всё же попало в стопку возможных преступлений, заключалась в том, что судмедэксперт отметил два слабых углубления на запястьях покойного. Покрасневшая уборщица связала это с тем, что у мужчины, видимо, были некие сексуальные наклонности, которые она с мужем во всяком случае дома не практиковала. Заместитель начальника Маркус Якобсен поручил тогда вице-комиссарам Карлу Мёрку и Харди Хеннингсену найти одного или нескольких возможных секс-партнеров мужчины, а когда это не удалось, дело закрыли с той самой пометкой Харди.

В середине отчета было несколько кратких описаний того, что наблюдалось в гараже. Обычные полки с кучей бумажных полотенец, консервированными томатами и туалетной бумагой. Кроме того, там были малярные принадлежности и засохшие банки с краской, пятна масла и соль на полу, велосипед, которым не пользовались годами, если вообще когда-либо. И наконец, багажник для крыши, подвешенный под потолком, а также метла и ведро.

К тому моменту, когда Роза дочитывала отчет, её желудок, несмотря на перекус, уже час как нетерпеливо урчал. И если бы она поддалась голоду и просмотрела отчет в спешке, чтобы поскорее уйти домой, она наверняка не обратила бы внимания на маленькую и отнюдь не маловажную деталь: на полу лежала соль.

Она быстро просмотрела фотографии.

Труп сидел на водительском сиденье, слегка наклонившись вперед. Руки на коленях, аккуратно одет в твидовый пиджак, бывший его визитной карточкой, — в остальном ничего необычного. На секционном столе были отчетливо видны розовые трупные пятна, характерные для отравления угарным газом, и это было не самое приятное зрелище. Роза слишком хорошо помнила этого жирного идиота-политика, он был ужасным человеком.

Для совершенно обычного типового дома в Рёдовре гараж был просто огромным. Будь мужчина женат и имей детей-подростков, его бы давно использовали для шумных вечеринок. Но сейчас это была просто аккуратная пристройка с дверью в остальную часть дома и подъемными воротами, которые, кстати, не были заперты.

Только когда машину убрали из помещения, на фотографиях стала видна маленькая кучка соли. Белоснежная горка высотой 6-7 сантиметров — ничего такого, что показалось бы необычным там, где товары каждый божий день переносятся туда-сюда.

Роза совершенно забыла о голоде.

— Тебе следовало позвонить мне вчера вечером, Роза, — сказал Карл следующим утром.

— Нет, я не хотела будить Лусию, да и просто хотела домой. Я была в Вэрлёсе только в пол-одиннадцатого, Карл.

Её шеф кивнул, её вклад был оценен.

— Пошли, — сказал он, увлекая её за собой с отчетом в руке. Улыбался ли он коллегам по пути в кабинет начальника убойного отдела, и было ли в этой улыбке злорадство?

Маркус Якобсен сразу увидел триумф в их