Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

чтобы сидеть и думать. Черт знает что происходит в стране, преступность обнаглела, все катится неизвестно куда. В войну было проще. Тяжело, но все понятно: ты – здесь, враг – там. А сейчас враг где? Да он везде, нужно ходить и оглядываться…

Новостей не поступало – ни хороших, ни плохих. Надо дождаться утра, хоть немного отдохнуть. «Утро вечера дряннее» – как метко выражался старший лейтенант Сиротин. Андрей мрачно уставился на телефон, стоящий рядом. Средство связи хрупкое, покрыто сколами и трещинами, трубка обмотана изолентой. Видно, предшественник страдал больными нервами. Как же его звали? Капитан Лавочкин, погиб от подлой бандитской пули четыре месяца назад, еще до его появления в отделе… Подчиненные, ушедшие в «поле», не звонили. Знаем мы это поле! Давно уже дома, отдыхают от трудов праведных. День выдался трудный, накрыли целую банду…

Некрасов резко поднялся, осмотрел кабинет. За окном уже темнело – ничего себе, заработался… Он покинул здание, кивнув на прощание дежурному.

Воздух темнел, скрадывал звуки. Движение на улице Малышева еще сохранялось – неторопливо полз автотранспорт. Прохожих практически не было, все разбежались по домам. Дневная жара куда-то спала, дул прохладный ветерок. Во дворе горотдела стояло несколько машин. Дядя Степа помогал водителю доисторической «эмки» разобраться с суровым нравом двигателя: оба стояли у распахнутого капота легендарного автомобиля и задумчиво чесали затылки. Андрей помахал им, проходя мимо, – мол, долбайтесь на здоровье – и повернул за угол. Ощущение неких странностей не проходило. Паранойя? А на почве чего, скажите на милость? Он постоял на углу, свернул к торцу здания, вышел на аллею между кустами акации. Дом, в котором он проживал в ведомственной квартире, находился неподалеку, в глубине квартала, стоял на углу Журинской улицы и переулка Авиаторов. Удобно – район не самый бандитский и до работы добегал минут за восемь.

Постоянно озираться вошло в привычку. Андрей прошел по аллее, невольно ускоряя шаг. Женщина, идущая навстречу, передумала, отступила в тень. Дождалась, пока он пройдет, шмыгнула на аллею и припустила чуть ли не бегом. Все правильно делала: на лбу прохожего не написано, что именно он стережет ее покой…

Он шел дальше и чувствовал, что дискомфорт усиливается. Паранойя набирала обороты. Спина чесалась, скребло под лопаткой. Или дыма без огня все-таки не бывает? Табельный макаров в кобуре под пиджаком – по особому распоряжению подполковника Броницкого операм разрешалось всегда иметь при себе оружие. Выхватить и передернуть – секундное дело. И не стоит, видимо, игнорировать – Буба на свободе, он умный и мстительный, может отследить капитана уголовного розыска, обидевшего его славных парней…

Андрей обернулся – никого. Мрак сгущался, накрывал кусты акации, терялась в сумерках бегущая через сквер дорожка. Паранойя процветала. Бубе больше заняться нечем? Уходить ему надо, затаиться на дне, а не выслеживать по центру города капитана, всего лишь сделавшего свою работу…

Он повернул за угол, двинулся вдоль кованой ограды инфекционной больницы. И снова все повторилось! Натянулась, зачесалась кожа под лопаткой. Андрей добрался до угла, резко повернул за трансформаторную будку – и сразу оказался в мире удушливых аммиачных ароматов! Прижался к стене, стараясь не наступить на какую-нибудь зловонную мину, ждал…

Зацокали каблучки, приближалась женщина. Не много ли женщин на коротком отрезке? Он осторожно высунулся. За угол повернула и прошла мимо представительница прекрасного пола – среднего роста, в чем-то сером. Подробности фигуры и внешности съедал полумрак. Дама спешила, не смотрела по сторонам. Одета в серое, черная шляпка со светлой отгибающейся полоской, на ногах черные туфли. Она прижимала к груди сумочку – тоже черную. Дама спешила – видимо, задержалась на работе. Она не смотрела по сторонам, прошла мимо, и стук каблучков затих…

Андрей перевел дыхание. Расскажи кому-нибудь – обхохочутся. Женщина растворилась в сумраке, а он стоял и ждал. Но больше никто не прошел. Бормоча под нос вполне уместные слова, он выбрался из-за будки, заспешил домой.

И только свернул к себе во двор – снова началось! Чертовски неприятные ощущения. Однажды пулю можно схлопотать в затылок. Впрочем, есть ли повод переживать? Все равно не узнаешь, что тебя убили…

За ним определенно наблюдали. Паранойя паранойей, но нужно ведь и честь знать! Во дворе сновали какие-то тени, с детской площадки доносился сдавленный смех. Он дошел до своего подъезда – третьего по счету. На этот раз не оборачивался – незачем демонстрировать посторонним свою повышенную чувствительность. Заскрипела разболтанная тяжелая дверь, Андрей шагнул внутрь. Ладно, пуля в затылок пусть будет, но не сегодня… Что вообще это было? Кто может за ним следить?

Он жил на четвертом этаже пятиэтажного дома. Парадное просторное, круто вздымались лестничные пролеты. Огромные окна между этажами, широкие подоконники. В подъезде горел свет – не ярко, но все видно – спасибо добрым людям, имеющим отношение к городской энергетике!

Добрался до площадки между третьим и четвертым этажами. До собственной двери было уже рукой подать, когда внизу протяжно заскрипела дверь, кто-то вошел в подъезд. Словно кипятком ошпарило! Андрей застыл как вкопанный. В голове мелькнула паническая мысль: бежать домой, запереться, никому не открывать… Он одернул себя: а ну, отставить! Ты же боевой офицер! И неужели не хочется узнать, что происходит?

Кто-то поднимался по ступеням. Капитан взял себя в руки, извлек пистолет, снял флажок предохранителя и бесшумно оттянул затвор. Сел на широкий подоконник, закурил. Табельное оружие сунул под правое бедро: наставить на цель – дело секунды.

Сердце пронзительно билось. Незнакомец поднимался, держась за перила. Что-то позвякивало. Наконец возник рослый малый – детина лет тридцати со смутно знакомой простоватой физиономией. Он тащил сетку с двумя бутылками водки, кое-как завернутыми в газетку. Действительно, какой интерес с оной?

– Здорово! – радостно сообщил гражданин, ступая на площадку. – Как жизнь молодая?

– Продолжается, – сдержанно отозвался Некрасов.

Гражданин гоготнул, проследовал мимо, повернул на очередной пролет и продолжил подниматься, беззаботно насвистывая. Прошел мимо квартиры Некрасова, стал подниматься дальше, на последний этаж. Андрей внимательно слушал. Данного субъекта он пару раз видел – приходил к кому-то в гости. Субъект добрался до последней площадки, позвонил в дверь. Ему открыли, послышался дружный гогот: «Заходи, родной, о, да ты не один!»

Радостно попискивала женщина, одухотворенно матерился мужчина. Компания уже ждала гостя. Все в порядке, даже в Конституции написано, что трудящиеся имеют право на отдых после окончания рабочего дня…

Дверь закрылась, шум стал глуше. Андрей облегченно перевел дыхание, убрал ПМ в карман. Ну, ты сегодня просто в ударе, капитан! От баб шарахаешься, о «пролетариях» что попало думаешь…

Но жирные вопросы в