Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

– Ну надо же, – сглотнула Светлана. – Мы его ищем, с ног сбиваемся, а он тут, понимаешь, лежит… Мужчины, вы что-нибудь понимаете?

Мужчины ни черта не понимали. Андрей присел на корточки, к телу не прикасался. Ощущался запашок. Трупный запах еще не поборол ароматы застарелого пота и креозота, которым обрабатывают шпалы, но уже был отчетлив. Убили Бубу явно не час назад. Всю ночь провалялся, болезный. Андрей посмотрел через плечо на соседний путь – видимо, оттуда работяги его и перетащили. Ладно, что сделали, то сделали, не стоило поднимать скандал. Людям тоже работать надо. Он перебрался в соседнюю шпальную решетку, стал осматриваться. Действительно, именно здесь Буба и закончил свой жизненный путь…

– Интересно девки пляшут, – пробормотал Сиротин. – Свет, ты чего на него так смотришь, как хирург перед операцией? Буба это, собственной персоной. Слушай, командир, а в натуре, кто его? Это же надо выследить, подойти, завязать беседу, чтобы ни о чем не догадался, потом нанести неожиданный удар… А главное, зачем?

– Вопрос, – хмыкнул Андрей, вставая с корточек. – То, что Буба нашел на свою голову неприятности и его замочили посторонние люди, рассматривать как-то не хочется.

– А придется, – пробормотала Светлана. – Но согласна с тобой, эту версию следует рассматривать последней.

Она тоже осматривалась, стала ходить кругами вокруг места происшествия, устремила задумчивый взор на серое складское строение. Ясно, что Буба отсиживался в этих краях, где укромных мест – вагон и тележка. Кто-то показал ему убежище, возможно, этот кто-то и сдал Бубу убийце.

Дородные рабочие мялись неподалеку – их пока никто не отпускал. У торца пакгауза сиротливо обретался милицейский «газик». Дядя Степа с любопытством вытягивал шею, но ближе подходить опасался. Сделал выразительный знак, что у него вообще-то выходной…

– Еще один вопрос, командир, – сказал Сиротин. – Мы любим, когда за нас кто-то делает нашу работу?

– Не думаю, что нам решили помочь, – возразил Некрасов. – Ничто не мешало просто позвонить в дежурку, сообщить координаты лежбища. Тут что-то другое, но хоть убей, не могу понять, что… С парнями поговори, может, скажут что-то доброе.

Беседа продлилась несколько минут, после чего рабочие, облегченно вздыхая, заспешили к околотку. Вернулся Сиротин с удрученной физиономией.

– Ничего, командир. Катили дрезину по своим делам – Буба уже готовый лежал. Ничего подозрительного не заметили… кроме мертвого тела на путях. Я их отпустил, пусть работают. Понадобятся – найдем. В принципе, это ведь не самое печальное событие? Мертвый Буба – он ведь и в Африке мертвый Буба? Главное, что уже никогда не станет живым…

Появление криминалистов во главе с Левенбуком внесло в унылый индустриальный пейзаж какую-то странную деловитость. Прибыл черный фургон, остановился рядом с «газиком». Криминалистов было трое, они шли гуськом – неохотно, опустив головы, словно зэки на прогулке. Борис Михайлович с чемоданчиком возглавлял процессию.

– Хотелось бы сказать вам «доброе утро», молодые люди, – грустно поведал эксперт, – но, пожалуй, не буду… – Он щурился сквозь толстые стекла очков, вглядываясь в тело. – А нет, скажу. – И засмеялся довольным смехом. – Доброе утро, молодые люди. Это ведь наш весьма почитаемый Буба? То есть день уже удался?

– Да, Борис Михайлович, мы тоже тихо пищим от восторга, – согласился Андрей. – Поработаете?

– Непременно и с превеликим удовольствием.

Эксперт погрузился в свою стихию, негромко указывал помощникам, что надо делать. Оперативники снова курили, дожидаясь известий. Криминалисты ползали на коленях вокруг насыпи, потом разрезали на мертвеце одежду, отмеряли шагами расстояние между путями и ближайшей постройкой. Щелкал затвор фотоаппарата «Зоркий», появилась и коробочка с атрибутами для дактилоскопии. Борис Михайлович что-то бормотал своему помощнику, и тот бегло записывал в блокнот. Потом Левенбук подозвал оперативников.

– Смотрите, Андрюша. – Он осторожно отвернул пинцетом край пропитанной кровью телогрейки. – Рана нанесена узким клинком с длинным, не меньше пятнадцати сантиметров, лезвием. Удар нанесен снизу вверх, под седьмое ребро, прямо в сердце. Работа чистая, стерильная. Очень чистая. И… – Он замер, всматриваясь чуть ли не в упор. – Похоже, лезвие с необычной наметкой у основания. Или рукоять имела специфическую гарду. Видите этот отпечаток на ткани?

Некрасов всматривался. Действительно, вокруг аккуратной щелевидной раны и на грубом сукне отпечатался странный геометрический узор – словно от витой или фигурной крестовины.

– Стилет? – предположил Андрей.

– Не исключаю. Или какой-то особый нож – охотничий, финский. Но думаю, ваше предположение верно – стилет, любимое оружие немецко-фашистских диверсантов в памятные годы, гм… Удар нанесен мастерски, с близкого расстояния. Скорее всего, жертва даже не успела понять, что происходит. Сопротивления, разумеется, не оказывал – трудно, знаете ли, сопротивляться после удара в сердце. Да и прочие повреждения на теле отсутствуют. Впрочем, есть царапины, ссадины…

– Это вчерашнее, – пояснил Андрей. – Буба уходил от погони.

– Ну, как скажете, царапины действительно не свежие… Боюсь, это все, мой дорогой. Что здесь произошло, решайте сами – не хочу отнимать ваш хлеб. Подозреваю, ничего особенного. Буба вылез подышать, к нему кто-то подошел, возможно, спросил, как пройти в ближайшую библиотеку… – Эксперт не удержался от ухмылки. – Ну и… дальше понятно. Убийца, кстати, не оставил никаких следов. Мы не нашли. Можете тоже поискать – надеюсь, вам больше повезет. Дождя не было, почва сухая, глинистая, много щебня. Подробный отчет – позднее. Мы сделали свою работу, Андрюша.

– Большое спасибо, Борис Михайлович, не смею задерживать. Надеюсь, ваши подчиненные унесут тело?

– Да, разумеется. Нам еще придется поработать с этим материалом… Вещи, что были при покойном, сложим отдельно. Только там нет ничего интересного – спички, папиросы, пара патронов – при этом никакого пистолета, мятая иконка Серафима Саровского, дающего ответы на любые вопросы…

Тело уложили на носилки, отнесли к фургону. Дядя Степа при виде мертвеца быстро спрятался в «газик» и слал оттуда выразительные жесты. Спешить не хотелось, было над чем подумать. Воцарилась тишина, ее нарушали лишь отдаленные тоскливые гудки маневрового паровоза.

– Шило, твой осведомитель, – вдруг сказал Некрасов Сиротину, – навел нас на банду. Значит, может знать что-то еще. Нужно с ним поговорить.

Сиротин покосился на Светлану – разглашать имена своих осведомителей Вадим не любил, но к непосредственному начальнику это не относилось.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Только без Светки. И вообще – никому.

Некрасов понятливо кивнул, не отрывая взгляда от темного пятна на шпале.

– Возвращаемся? – спросила Светлана, пытливо всматриваясь в лица коллег. Ей уже что-то не нравилось.

– Не все, Светлана. Седлай дядю Степу – и в отдел. Оформляйте все, что уже есть по Бубе, теребите криминалистов, – ответил Андрей.

– А вы куда? Эй, Андрей Николаевич, так нечестно, я с вами…

– А вот это не