Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

– Ну, слава богу, а то я уже начал волноваться… Рад тебя видеть, дорогой Самсон! Очень рад!

– Взаимно, – поспешил заверить директора гость, и за этой торопливостью проскользнула едва заметная усмешка. – Разве есть повод для мандража, Митрич?

Митрич картинно раскинул в стороны руки:

– В нашем деле, Самсон, всегда есть такой повод. Особенно сейчас, когда менты на каждом углу посты выставили, каждую бабку прощупывают, а уж про наших гостей и говорить нечего. Тем более про гостей из южных краев…

Последние слова прозвучали как неприкрытый намек в адрес Самсона, и тот не остался в долгу. Смерил хозяина насмешливым взглядом, поинтересовался:

– Уж не раздумал ли ты, уважаемый Митрич? Не на попятную ли пошел?

Митрич коротко хохотнул:

– А что, есть такая возможность?

И, не дожидаясь ответа, распахнул холодильник. Ответ он знал заранее и прекрасно понимал, что отказаться от участия в запланированной операции за несколько дней до начала ему уже никто не позволит. Разве лишь смерть. Очень большие деньги вложены, чтобы позволить кому-то поставить дело под угрозу срыва.

Гость шутку воспринял правильно. Проследил за появлением на столе початой бутылки коньяка, колбасы, сыра и подтвердил:

– Нет такой возможности, Митрич. Не к столу будь сказано, только поздно пить «Боржоми», если печень развалилась.

Пугающие слова хозяина кабинета, хлопотавшего над угощением, нисколько не тронули, и он снова хохотнул:

– Хорошо, когда здоровье богатырское и никакая напасть не страшна. За твое здоровье, Самсон!

И сделал внушительный глоток из доверху наполненной рюмки. Гость последовал его примеру, крякнул коротко, кинул в рот лимонный ломтик и ткнулся вилкой в толсто нарезанные колбасные круги. Неблизкая дорога от Москвы поспособствовала проявлению аппетита, тем более что всем завтраком была чашка кофе и бутерброд с сыром. Не завтрак, а баловство, обман желудка.

– Хотел к твоему приезду шашлыки, плов организовать, – с сожалением признался хозяин, для которого разыгравшийся аппетит гостя не остался незамеченным, – но раздумал. Самому это дело не осилить, а поручать кому-то не хотелось, ведь любой дурак догадается, что готовится важная встреча. Верно? А для всех, кто тебя здесь видел, ты должен остаться обычным посетителем.

Самсон неторопливо прожевал колбасу, отправил в рот толстый ломоть сыра и с одобрением заметил:

– Правильно меркуешь, Митрич, очень правильно. А вот боязливость твоя не по душе, бля буду. Собственной тени бояться стал. А, Митрич? С чего бы это? Ты ведь никогда «ссыкуном» не был.

Митрич нравоучительно заметил:

– Береженого бог бережет, дорогой Самсон.

Гостю импонировало, что в словах и размышлениях директора не было ни наигранности, ни желания демонстрировать осторожность и надежность. Он таким был по жизни, в чем его компаньоны неоднократно убеждались. И еще визитер понимал, что в словах Митрича проглядывался намек на необходимость приступить к изложению цели приезда, долго засиживаться в директорском кабинете «обычным» посетителям не полагалось. И этот намек также вызывал уважение своей предусмотрительностью.

– Рашид приедет вечером, – поведал гость, не сводя с Митрича внимательных глаз, – встречать не нужно, он сам даст о себе знать. Загружен будет «под завязку».

Директор молча кивнул. А визитер продолжал:

– Так что, Митрич, сегодня твоим пацанам нужно будет маленько пошуметь, – он едва заметно усмехнулся, – пусть найдут ментам занятие. Думаю, пары трупов хватит. Главное, понаглей все обставить, и не просто пришить, а с вызовом. Менты на это дело должны с прытью побежать, как свора борзая, и у нас под ногами нынче-завтра не путаться. Понимаешь, о чем речь?

Митрич вздохнул. Сказанное гостем в разъяснениях не нуждалось, речь шла об убийстве с целью отвлечь внимание милиции. Задумано, конечно, неплохо, но убийство не входило в планы директора, тем более убийство совершенно случайных людей. Врагов, понятное дело, хватает, в этом добре недостатка нет, но убирать кого-то из них просто так, ради случая, слишком опрометчиво.

И проигнорировать распоряжение партнеров тоже никакой возможности нет.

– А шумиха в Клепиковском районе? – напомнил Митрич. – Неужели мало? Там ведь круто заварилось.

Слова о районной шумихе не оказали на гостя должного воздействия.

– Это хорошо, пусть еще пошумят, – откликнулся он, – но это в районе, а нужно еще и здесь что-нибудь похожее организовать. Пусть яйца почешут.

У Митрича дополнительных возражений не нашлось.

– Будет сделано, – он постарался придать голосу необходимую твердость и для пущей убедительности поинтересовался: – «Мокруха», как я понимаю, за ваш счет?

Самсон глянул насмешливо и пожурил:

– Не жлобись, Митрич. Не в твоих интересах мелочиться. Вся «мокруха» обойдется в один-единственный ствол, даже на «штуку» баксов не потянет. С каких пор ты стал таким скупердяем?

Директор натянуто рассмеялся, стараясь превратить вопрос в шутку. И не стал уточнять, что речь вел не о «штуке» баксов, в которые обойдется выброшенный ствол, а о гораздо более крупной сумме, способной понадобиться в случае провала. У гостя таких невеселых мыслей, похоже, не было, и Митричу заострять внимание на возможном нежелательном исходе тоже было не с руки. Партнеры должны быть уверены друг в друге как в себе самих. А то и больше, иначе запросто можно оказаться в стороне от прибыльного дела. Опасного, рискованного дальше некуда, но нужного позарез. Жизненно необходимого, без которого не будет ни супермаркета, ни финансового благополучия и свободы в выборе образа жизни, ни курортов с соблазнительными девочками. Не будет того, к чему так крепко привык и отвыкать от чего не хочется. Да и вряд ли ему позволят проявить подобную самостоятельность, уж в этом-то можно не сомневаться.

– Я не скупердяй, дорогой Самсон, – без обиды поправил гостя директор, – я хозяйственный. А деньги во всем счет любят, особенно деньги общие.

Гость не сдержался от улыбки и с заметным сожалением покосился на бутылку с ароматным золотистым напитком. За такие слова действительно нужно было бы выпить, и не по одной, а по несколько стопок, но не в этот раз. Да и не в следующий, потому что любой его приезд в Рязань обусловлен очень серьезными вопросами, когда не до тостов и застолий. Это прекрасно понимал и Митрич, и хотя заметил выразительный взгляд гостя, однако повторить еще по одной не предложил.

– Кстати, о «бабках», – Самсон словно вспомнил о главной цели своего визита, – с ними все в ажуре?

Круглое лицо Митрича сделалось по-детски обиженным, слишком уж бестактным показался вопрос гостя, не вписываясь в доверительные отношения между ними. Однако озвучивать свое недовольство Митрич не стал, лишь вздернулся крутыми плечами. И заверил:

– Вся оговоренная сумма, уважаемый Самсон, уже находится в «мерседесе». – Речь шла о машине, на которой курьеру предстояло вернуться в Москву. – Все