Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

действиям старшего по званию, но все равно очень растерялся. Вопросов становилось все больше с каждой секундой. И самый главный из них – это кто, если не дочь мэра и не Анна, сейчас лежит на столе патологоанатома?

– Ради всего святого, Виктор, где вы ее нашли? – сержант нарушил не молчание, а скорее тихий гул разговоров полушепотом.

Парень в форме выпрямил спину и вернул себе дар речи:

– Я патрулировал район на холме, и поступил вызов с просьбой проверить дом на предмет вторжения грабителей. Согласно отчету, хозяева отправились в отпуск во Францию и оставили дом без присмотра. Их смутило странное движение, которое они случайно уловили на камере. При этом сигнализация не сработала. Когда я приехал на место, то не обнаружил следов взлома и, как и положено, разблокировал систему безопасности по протоколу и вошел в дом. На кухне как ни в чем не бывало сидела эта молчаливая девушка и ела какие-то хлебцы… Без телефона сидела. Не как обычно сидят подростки. Такая погруженная в себя. Она меня не испугалась и ничего не сказала. На вопросы не ответила, позволила себя арестовать и увезти. Но это не хозяйская дочь и не родственница, все семейство за границей…

– Это дочь мэра, Виктор. Дочь мэра, которую мы тут уже мысленно все похоронили. Ты пробовал с ней говорить?

Патрульный потер ладонью легкую небритость и отозвался:

– Я уже часа полтора пытаюсь добиться от этой барышни хотя бы слова, но она молчит, даже не смотрит на меня.

Сержант выдохнул, собираясь с мыслями:

– Лана, вы меня слышите? Лана, у вас все в порядке?

Девушка даже не пошевелилась, услышав свое имя. Она стояла, потирая запястье, которое еще недавно сковывал наручник.

– Да дайте девочке уже стул! – возмутился сержант, и кто-то из подчиненных бросился выполнять приказ. Уолтер, или Уоллес, я не помнила точно.

На автомате, словно находясь совсем в другом месте, дочь мэра уселась на край мягкого сиденья и уставилась на свои ботинки.

Сержант нашел меня взглядом среди собравшихся и кивком попросил подойти. Он и сам отошел чуть в сторону и произнес, понизив голос:

– У нас есть около получаса, пока оформляются все бумаги и протоколы. Около получаса, чтобы выяснить, где она пропадала все это время. А потом ее отец придет, заберет ее, и мы не сможем узнать ничего. Анна?

Я кивнула, не отводя взгляда от бедняги. С Ланой что-то произошло, иначе она бы так не реагировала на происходящее. Слишком отстраненно, чересчур равнодушно, уйдя вглубь себя.

– Выясни все, что можешь. Шеф уже в курсе ситуации, он получил мое сообщение и отписался, что постарается задержать мэра за оформлением бумаг так долго, как только сможет. Нужно докопаться до правды и понять, почему она в таком состоянии. Если сможешь ее немного починить – будет совсем замечательно. Я не знаю другого сотрудника, который мог бы хорошо справиться с этим заданием… Мэттью, хоть и блестящий детектив, бывает немного бестактным, а здесь нужна деликатность. Ну и, сама понимаешь, уже завтра говорить будем только с адвокатом и услышим вылизанную с ног до головы историю, в которой будет ровно грамм правды. Я в тебя верю.

Шикарно. Во что я вляпалась?

Я выложила на столик для допроса еду, которую, вообще-то, взяла для себя, и мягко пододвинула к Лане. Девушка, сидящая напротив, не выглядела бродяжкой, но и на золотую молодежь тоже не тянула. Слегка спутанные белые волосы мягкими волнами ложились на плечи и падали на спину. Дочь мэра держала руки на столе и немного нервно терла большим пальцем ладонь, как будто пыталась смыть какое-то невидимое пятно. Кое-где под ногтями серела грязь, а на самих пластинах остались лишь редкие проплешины лака. Ни грамма косметики, чистая, простая и свободная одежда того типа, которую берут для дома, когда не переживают, что тебя в ней кто-то увидит. С чужого плеча, – догадалась я. Хозяев дома, где ее нашли, – напрашивался невольный вывод.

Не зная, что делать, я взяла телефон и набрала смс сержанту: «Отправьте Мэттью в тот дом, где нашли Лану. Пусть найдет одежду, которая была на ней в день пропажи. Красивое платье, серебристое, с полупрозрачными шелковыми рукавами. Выдайте ему фото из дела. Пусть аккуратно упакует его, как улику».

Дочь мэра молчала, а мне чертовски нужно было получить от нее ответы. Я осмотрелась вокруг и поняла, что помещение выглядит агрессивно. Сама его атмосфера как будто намекала: «Да ты же виновен, голубчик!» Одна из стен была по традиции убрана стеклом, прозрачным лишь с обратной стороны, и матовым – с нашей. Стерильные, почти больничные белые стены, какой-то неуютно-жесткий свет… Такая обстановка разговорить никого не поможет. Тем более девочка не совершила ничего плохого. Лана не притронулась к еде и никак не отреагировала на мой жест. Я знаю, что на моем месте бы сделала Анна. Она бы давила и настаивала. Но сейчас добиться успеха и раскрыть дело могла только Грейс. Черт, уже думаю о себе в третьем лице. Дочери мэра в данный момент нужны мягкая поддержка, эмпатия и просто услышать чей-то ровный и спокойный голос. Мэттью бы уже шутил, что я говорю о ней, как о побитой собаке, или что-то в этом духе.

– Давай-ка посидим с тобой в коридоре? Там поуютнее. Наш разговор – это просто беседа. Если ты вдруг переживаешь, что с едой что-то не так, то я могу взять тебе в автомате другую, ту, которую ты захочешь.

Я двинулась к выходу, показывая, что нужно покинуть допросную комнату. Я захватила с собой уже остывший кофе и коробку с сэндвичами. В коридоре, как я и ожидала, никого не было. Этим крылом в принципе редко пользовались. За неимением столика, я положила еду прямо на соседний стул и оторвала от пластиковой упаковки запечатывающую наклейку.

Лана осторожно уселась рядом, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза. Расслабленно и непринужденно я выдала ей один из сэндвичей. Словно каждый день работала с чужими психологическими травмами посредством беседы и передачи завтрака.

– Если что, тебя ни в чем не обвиняют. Ты не сделала ничего плохого. И у хозяев особняка нет к тебе претензий. Это же дом одной из твоих подруг? И ты знала, где лежит ключ, верно? Ты просто провела там, ну, примерно последние две недели, – тоном «с кем не бывает, я сама примерно так каждую пятницу провожу» произнесла я.

Лана забрала протянутый хлеб и откусила от него. Я взяла второй и тоже откусила. А вкусно, черт