Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

– Ты же единственный ребенок в семье, так? А у меня вот есть сестра-близняшка. Знаешь, как в этих старых фильмах. Я сейчас по ней очень скучаю.

Я ненадолго замолчала, напоминая себе, что найденное тело Анной быть не могло, исходя из возраста, роста и прочих характеристик. А уж кто это именно – мы еще обязательно узнаем.

У меня было смутное предчувствие, что все происходящее связано: и подавленное, странное поведение дочери мэра, и пропажа Анны, и неучтенный труп, как будто вырванный из совершенно иного уравнения.

«Мэтт, раз у нас нет заявок о пропаже хоть кого-то, подходящего по описанию на найденное тело, может, есть в соседних городах? Проверишь? Разошлешь данные ребятам в другие участки?» – Я быстро набрала текст сообщения и вернулась к разговору с Ланой. Мэтт, должно быть, уже на полпути к дому, где нашли дочь мэра. Я представила, как мой напарник заходит в комнаты, обыскивает цокольный этаж, в котором размещалась прачечная, и находит там платье, испачканное грязью и разводами травы. Почему я решила, что оно будет выглядеть именно так? Мозг уже сам просчитал какой-то исход и выдал ответ, не спрашивая моего разрешения.

Я осторожно подняла взгляд на Лану. Находясь в гостях в чужом доме больше четырнадцати дней, дочь мэра явно принимала душ и мыла волосы. Но привести себя в порядок до конца у нее не хватило или сил, или желания. Или и того и другого сразу. Иначе под ногтями не было бы следов земли. Земли. Где она вообще взяла землю? Я сомневаюсь, что мэрская дочь, – я хихикнула, вспомнив, как ее окрестил Мэттью, – решила украсть у кого-то с клумбы пару луковиц тюльпанов или редкий розовый куст.

А что, если Лана стала свидетелем преступления? Девушка могла видеть, как убивают неизвестную. И тогда – прятки в чужом особняке – в том самом месте, где ее никто не станет искать, и странное затворничество, и вся эта надломленность – внезапно стали бы объяснимы. Лана и правда вела себя, как человек, который видел что-то в действительности ужасное.

У меня не было телефона патологоанатома, и я даже не знала, установил ли он примерную дату смерти неизвестной. Поэтому я снова написала Мэтту:

«Срочно. Сколько тело пролежало в воде? Позвони в морг».

Ответ пришел достаточно быстро, как будто напарник ждал от меня сообщения.

«Две недели. Примерно. Патологоанатом не готов назвать пока точный срок, он все еще сопоставляет разные факторы, вроде температуры воды, ее солености, а также образа жизни, который вела погибшая…»

Две недели назад пропала и Лана. И что-то я очень сомневалась, что это было простое совпадение.

– Лана, кто убил ту девушку? Расскажи мне, пожалуйста. Это очень важно. Я понимаю твой страх, я понимаю твое состояние…

Дочь мэра приподняла подбородок и впервые стала похожа на себя прежнюю; ту, которая дерзко смотрела с фотографий из личного дела. В ее глазах появилась осознанность и что-то, напоминающее отголосок древнего ужаса.

– Я … Я ничего не видела. Клянусь.

Она даже не спросила, о какой девушке идет речь. Она знала.

Задолго до того, как сам мэр появился в коридоре, я услышала его шаги и хорошо поставленный голос, гипнотизирующий избирателей. У меня оставались считаные минуты.

– Я тебе верю. Где ты была после визита к подруге? У кого?

– Мы отдыхали с друзьями из колледжа, это была обычная вечеринка. Как всегда. Я… я… Поссорилась с парнем и не смогла с этим справиться. Поэтому и спряталась ото всех. Отец не знает, что мы встречались. Ничего такого. Вы не подумайте.

Лана отвела взгляд. Так его прячут те, кто точно врет. Я и сама в ее возрасте иногда так реагировала.

В коридоре возник представительный человек в безупречном черно-белом костюме. Он был похож на героя комикса, и мне невольно захотелось наделить его какими-то суперспособностями. Он выглядел скорее как телепат, влияющий на мысли и желания других людей. Для полноты картины мэру не хватало только облака с пафосным высказыванием, повисшим в воздухе, и чередования черных и бордовых линий, обозначающих настроение. Мэр нес с собой за плечами грозовую тучу. Рядом с ним, едва поспевая, шел сержант. Я узнала так много и в то же время так мало.

Я ощутила, как гроза, пришедшая следом за мэром, унеслась прочь, уступая место погожему солнечному дню. Сержант кивнул в сторону, показывая, что мне стоит уйти. Во мне было достаточно чувства такта, чтобы, исчезая по приказу начальства, грустным взглядом сопроводить лишь стаканчик остывшего латте и пропустить невероятно трогательную, но не имеющую ко мне отношения сцену воссоединения семьи.

Глава 5

Когда я представляла себе работу в полиции, то мало задумывалась о том, сколько бумаг в итоге заполняет детектив. Мне всегда казалось, что на эту должность выделяют отдельного извращенца, страдающего любовью к оформлению отчетов. В голове сразу возникла картинка – огромный и торжественный подземный зал с белыми колоннами собрал тайную секту бюрократов, откуда по распределению в полицейский участок должен попасть будущий оформитель бумаг. Все участники одеты в мантии разных цветов и ждут финального испытания, в котором победит тот, кто больше всех поправит окружающих и перенудит остальных.

Так вот, как выяснилось, твое дело – твои бумаги. И чем сложнее дело, тем, конечно же, больше отчетов. Я уже хотела взяться за главное расследование Анны, но этим же утром обнаружилось, что у нее параллельно накопилась стопка более простых дел, которую тоже надо было разобрать и заполнить. Поэтому к концу рабочего дня я едва успела справиться с рутиной и почти не нашла времени обдумать все случившееся. Оказалось, что заполнение бесконечных форм о проведении допроса – не самое страшное. Я хотя бы на нем присутствовала лично. А вот разбираться, чем занималась сестра, работая детективом, оказалось не самой легкой задачей. Вникая в мелкие правонарушения, вроде красивого граффити, появившегося на станции у местного вокзала, я совершенно не успела разложить по полочкам детали допроса дочери мэра. Граффити с Восточным экспрессом, разрывающим серебристые снега, мне, как и многим горожанам, кстати, очень нравилось. Поэтому, чтобы спасти стену от закрашивания, я потратила пару часов, составляя отчеты о необходимости признания рисунка произведением искусства, а не «элементом, портящим фасад здания кассы». Не заметив, как быстро пролетело время, я поняла, что хочу вернуться к делу о теле неизвестной, и почему-то была уверена, что оно поможет мне выйти