Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Валентин Иосифович? Шолом! Это Лёня Воронов, помните Смоленск и наши приключения? Валентин, я с неожиданной просьбой. Удружите четыре билета на завтра или на послезавтра на «Женитьбу Фигаро». Почему не просил Курочкину? Ох… Вы как пророк, ещё в Смоленске заметили — мы с ней из разных миров, наш союз был обречён. Где она сейчас — не знаю, домашний не отвечает. Может — гастроли. Или съехала. Да, мы расстались, вроде как друзьями… Нет, сказала, что развелась и снова выходит замуж. Не за меня. Так поможете с билетами? Хотя бы в благодарность за конфиденциальную информацию о Юлии Марковне… Хорошо. Спасибо! Записываю. И вы запишите мой домашний, от тюрьмы не спасу, но вдруг что-то стрясётся. Да, ещё раз спасибо.

Следователь посмотрел с завистью.

— Даже при моём положении достать туда билеты сложно…

— Гафт играет одну из главных ролей в спектакле, я афишу видел. У актёров случаются контрамарки, пригласительные, в крайнем случае всегда проведут через кулисы на дополнительные места. А к нему подкатил не потому, что старший помощник прокурора. Мы с ним примерно как друзья по несчастью, оба неровно дышали к Юлии Курочкиной. Его она отшила с порога, меня — только через пару месяцев более чем тесного общения. И, поверьте, мне пришлось куда больнее, чем Валентину. Оттого возникло такое странное мужское взаимопонимание… Надеюсь, вы не впечатаете это в протокол, не подпишу.

— Согласен. К делу не относится. Возвращаемся к эпизоду задержания первых двух сотрудников милиции.

Сидевший за рулём 21-й «волги» был задержан повторно в травматологическом отделении, куда его привезла «скорая». Сломал он нос при ударе о руль или о коленку Леонида, никто дотошно выяснять не стал, даже сверхвъедливый следователь. А вот второй сбежал, из-за чего предельно бледный вид имеет отпустивший его начальник РОВД. Как минимум, превысил полномочия, потому что решение о задержании приняли старший следователь и старший помощник прокурора Прокуратуры СССР, какому-то подполковнику закон не даёт права отменять их распоряжение. Отстранён, решается вопрос о привлечении к уголовной ответственности.

В конце Леонид поинтересовался.

— Вы в «Морской бой» играли в детстве? Зацепив эту часть группировки, мы вскрыли далеко её не всю. Как в «Морском бое» — их корабль ранен, но не убит, и пока не ясно, где его остальные «палубы». А тот их покровитель в МУРе? И в Тимирязевском РОВД?

— Вы правильно сравнили с «Морским боем». Если «ранен», то добить — лишь вопрос времени. Но банда оказалась гораздо шире, чем мы думали в начале. Там более двух десятков человек, и ни один не имел ранее отношения к преступному миру.

— Стоп! Тогда не пойму. Всего-то угнано 20 машин, наша 21-я, очко… Денег на всех хватит?

— Они орудовали и по области, судя по обнаруженным запчастям. Счёт пойдёт не на два десятка, а минимум на полсотни эпизодов. Если не под сотню. Убитый вами Степанов как раз промышлял поддельными документами, под которыми машина перегонялась далеко за пределы Центральной России. Дополнительный заработок шёл от нелегального автосервиса, где «москвичи» и «волги» снабжались деталями, которые в магазине не купить.

— Теперь живые подельники валят на мёртвых… Как обычно.

— Да, Леонид Александрович. Завтра снова жду вас к девяти, продолжим.

Лёня едва не взвыл. Из-за разборок с КГБ по автомобильному делу практически освобождён от дел в прокуратуре, надеялся профилонить… Ладно, девочки с утра пусть займут себя сами.

Заглянул в кабинет, где препарировали Айварса, напомнил: в 17.00 совещание. Тот тоже был отпущен с условием явиться завтра поутру.

Уже на улице прибалт процедил сквозь зубы:

— Недаром говорят «кровавая гебня», — Айварс отпёр дверцу трофейного «москвича». — Они меня даже не били, а кажется, что повесили на крюк за ребро.

— Не разглагольствуй, а заводи и гони к площади Маяковского. Завтра выпадает в театр Сатиры на «Женитьбу Фигаро», надо срочно забрать пригласительные. Если тебе не понравится калининская миска, завтра снимешь любую, кто будет выпрашивать лишний билетик.

— Врёшь…

— Ничуть. Идём на самый звёздный спектакль года с самым звёздным составом. Даже тебе, сухарю, понравится. Только не облажайся перед девушками, даже провинциальными.

— Сам не облажайся. Я в костюме и галстуке, ты в джемп-пере.

С каким чувством превосходства он ввернул… И одновременно вывернул, выезжая с автостоянки. Хоть знал, что мешковатый джемпер лучше скрывает кобуру, чем пиджак.

Вооружённые билетами, двинули дальше и у Ленинградского вокзала кинули «москвич» на площади, там можно было припарковать свободно и бесплатно ещё десятки машин, что совершенно немыслимо в следующем столетии на площади трёх вокзалов. Айварс похлопал машину по капоту, всё-таки «москвич» — не «волга», не тот форс перед девушками. Но и не «поедем на метро». Что забавно, Осипову в толпе идущих с поезда он не рассмотрел или не узнал — в пушистой белой вязаной шапочке, скрывающей волосы и уши, она мало походила на себя, какой была осенью. Лёня засёк пару издали, но больше рассматривал спутницу своей подруги, о чём-то с Леной оживлённо болтавшую, и эта спутница явно не уступала внешними данными, насколько это возможно рассмотреть в длинной шубке.

Ростом чуть выше, она шагала в мягких зимних сапожках без каблука, отчего не казалась отпугивающе большой для некрупного Айварса. Лицо с правильными чертами, яркой косметикой и… Это трудно передать словами, зато улавливается сразу. Издали. В общем, с тонким намёком на порочность, греховность. Не шлюшный вид, отнюдь, но что-то провоцирующее.

Если бы не был знаком с Леной и случайно наткнулся на эту парочку где-то, то первой приковала бы взгляд именно миска, признался себе Леонид.

Здоровались сдержанно, Осипова чётко отыграла роль:

— Столько месяцев… Если бы вы не стояли поперёк перрона, могла бы и мимо проскочить, не узнав. Айварс, Леонид, знакомьтесь. Жанна, звезда нашего факультета. Будущий гинеколог. Моя приятельница, — она не сказала «подруга». — А это наши звёзды прокуратуры и мои спасители — Леонид и Айварс. Мужчины, можно с вами сразу перейти на ты?

— Конечно… Вы же не на допросе… — выдавил из себя Ловкнис, что-то совсем неловкий.

— А я анекдот вспомнил, — попробовал компенсировать неуклюжесть товарища Леонид. — Хоронят знаменитого хирурга в гробу в форме сердца, один из врачей вдруг заплакал, его спрашивают: вы так любили покойного? Он: не в этом дело, я — знаменитый гинеколог.

Все хихикнули, Лена вступилась за приятельницу:

— Не смейте её обижать! Не то в следующий раз привезём