Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Нафига? — разозлённый Айварс был готов сорвать злость на Леониде.

— На сутки выписывают ограниченное число накладных. Ровно на то число машин, что есть на складе. Например — 50. Запускают по 5 человек. У первых выбор из 50 штук — по состоянию и по цвету. У вторых — только 45 и так далее. То есть ты точно получишь «ласточку», но лишь из тех, от которой все отвернулись — поносного цвета, с царапинами и троящим мотором. За те же 9 200. Отказаться нельзя — вылетаешь из очереди. Советский автосервис — бессмысленный и беспощадный как русский бунт.

— Я готов ночевать у Южного порта, — непреклонно отрезал Айварс.

— Забились. Я с тобой. И с табельным. Первых десять отстреляем.

— Лучше продавца. Если под-дсунет бракованный экземпляр.

На самом деле рукастый и подкованный в технике прибалт любую «волгу» доведёт до нормального, по советским меркам, состояния. Но потратит лишние деньги и нервы.

— Лови идею. Покажешь Жанне накладную на новую машину. Тоже впечатлит. Сегодня на «москвиче», завтра — на новой «волге». Приглашай покататься!

Айварс только хмыкнул, высматривая там же, в районе Бакунинской, какой-либо кафетерий или кулинарию. Из-за спешки с приобретением «ласточки» оба не обедали, а подкрепляться в театральном буфете зело дорого.

Наконец, пришло время выдвигаться к театру. Даже в 1970 году близ метро «Маяковская» со стоянками было не очень, Айварс приткнул «москвич» на Большой Садовой, не доезжая до цели.

Оставалось ещё около получаса, но все подступы к «Сатире» были запружены желающими вымолить «лишний билетик».

— Я говорил! Смотри, какая киса. Спроси: она одна? Если одна, составит ли тебе компанию?

«Киса» действительно смотрелась куда эффектнее провинциальной миски, девушка с улицы Горького, не ночная бабочка, а из тех, кто фланирует в компании себе подобных — в самом новом и самом фирменном прикиде. Обычай ввели стиляги 1950-х годов, они канули в лету, а мода выгуливать наряды осталась. Правда, холодная зима вносила коррективы, тёплые вещи не столь разнообразны и не так меняют фасон от сезона к сезону.

Тем не менее, девица и в длинном до пят одеянии смотрелась как картинка. На её беду, не удостоилась приставаний старшего следователя.

— Спрашивать эту девушку не буду. Но ты прав. Уедут наши, обязательно достанем 4 билета на что-нибудь столь же поп-пулярное.

Леонида разобрал смех.

— Жанна не уехала и проведёт с тобой ещё две ночи, а ты уже планируешь ей замену?

— Ты сам предложил!

— В шутку. Хотя… А у вас — точно несерьёзно? Не захочешь с ней ещё раз замутить?

— Захочу, — покорно признался Айварс и развёл руками. — Может — раз. Но больше не стоит. Жанна — обычная хищница. Видит во мне московскую прописку, жилплощадь, идущего в рост мужика, будущего… Будущего бывшего супруга, у которого эту жилплощадь отсудит. Насмотрелся на таких ещё в Риге. Сажал их мужей и одновременно им сочувствовал, я бы на месте такого обманутого и брошенного сам не знаю что сделал… И тоже бы сел. Не хочу.

— Ого. Трудно тебе найти половинку.

— Лучше бы простую. Как Лена Осипова. Но я догадался — ты с ней и раньше…

Леонид не ответил, сделав вид, что рассматривает афиши, они как раз приблизились к ступеням театра.

— Я не в обиде, что она предпочла тебя. Ты — настоящий друг-товарищ. У гаража мне жизнь спас, первым стрельнул в того гондона Степанова, доставшего пистолет, у меня не хватило бы сил отобрать у него ствол. Помогаешь. Вон, вызвался со мной ночевать у Южного порта.

— А что необычного, неожиданного в предложении помочь? Девушек отправим в Калинин, с утра в понедельник ничего срочного…

— Ты не понимаешь. Вы, русские и белорусы, немного другие. У вас куда больше общего между родственниками, друзьями. Просто товарищами по работе. Мы, латыши, более замкнутые. Рассчитываем на себя и меньше об-бращаемся к близким.

— Европейцы! — хохотнул Леонид. — Нет, наоборот. Европейцами были немцы, вся Рига много веков оставалась немецкой. А латыши — крестьяне-хуторяне. Так что менталитет твой, товарищ кандидат в члены КПСС, не европейский и не коммунистический, а крестьянина-единоличника. Но не расстраивайся. С нами перекуёшься в сознательного члена социалистического общества, с радостью перекладывающего свои проблемы на близких и знакомых.

— Хорошо. Достать билеты на следующий спектакль перекладываю на тебя. Ты как-то лучше с театралами ладишь.

Айварс рассказал ещё про забавный момент. Жанна вычитала в каком-то журнале, что в Западной Европе женские чулки выпускаются не только телесного цвета, как принято в СССР, а и сексуального чёрного. Перед приездом в Москву окунула пару чулок в миску с чертёжной тушью, надела. Когда раздевалась перед кавалером, эффектно покачивая бёдрами, обнаружилось, что ноги ниже середины бедра несколько окрасились. Пришлось притормозить волнующий процесс и бежать в ванную — отмываться.

— Когда же Коммунистическая партия вставит в очередной пятилетний план снабжение наших красоток нижним бельём не хуже, чем в Париже? — патетически вопросил Леонид. Впрочем, чисто риторически.

За этим трёпом они едва не пропустили приближение пары студенток с раскрасневшимися от долгого гуляния на морозе симпатичными мордашками.

— Скорее в тепло! — скомандовал Леонид. — Окоченевшие, небось.

— Гулять бесплатно, — оправдывалась Лена. — В Москве всё такое дорогое!

Это вы не были в Москве 2020-х годов на Патриках…

Внутри она восхищалась всем увиденным, не подавая вида, что уже побывала в «Сатире» перед Новым годом. Леонид прямо из гардероба потащил обеих промёрзших фемин в буфет — отпаивать горячим чаем.

— Потом набегут — и не протолкнуться. В антракте тоже без шансов, у нас престижные места в партере, буфет заполняет галёрка. Станешь в очередь — и не успеешь до третьего звонка. В туалет? Пейте чай быстро и только потом — пудрить носики.

— Чай и бутерброд… — отметил себе Айварс, когда девушки удалились в дамскую комнату. — С зарплаты отдам тебе за Жанну. Как ты здорово придумал, чтоб не пок-купать им шампанское в антракте!

— Прощаю твоё жмотство только потому, что потратился на «волгу». Иначе не возьму больше марцевать.

— Марцевать⁈

— Темнота! Так называют массовые кошачьи свадьбы в марте. Даром, что у тебя нет усов. Иначе при взгляде на Жанну, да и на других девиц в буфете, они бы топорщились как у мартовского кошака.

Девушки вернулись ко второму звонку, как раз осталось время усесться в зрительном зале. А далее двум