Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

– Можно мне сначала выпить воды?

Бимбо не ответил, но ушел на кухню, схватил там бутылку со стола и вернулся.

Бимбо открутил крышку.

– Отпусти его, Гейб. Если он попытается дернуться, я вышибу ему мозги.

Я отпустил запястье Рауля. Он медленно поднял дрожащую руку и схватил бутылку, принесенную Бимбо.

Рауль набрал в рот воды, прополоскал его, а потом сплюнул на пол. Бимбо ничего не сказал. Таво отодвинул ноги назад на несколько дюймов. Потом Рауль стал пить, остановился, выпил еще и вернул бутылку Бимбо. Он наклонил голову на грудь, опустил руки. Я снова ухватил его запястье.

– Удивлен, что вода не пролилась у тебя из шеи по бокам, – сказал Бимбо.

Рауль вскинул голову.

– Что ты сказал?

– Эти щели на твоей шее. Что… что ты такое?

Вместо ответа Рауль повернул голову ко мне.

– Воду ты получил, – сказал я. – Теперь валяй. Выкладывай всю историю. Если хочешь снова увидеть дочь, рассказывай все.

– Понял, – сказал Рауль. – Папалоте… его семья тысячу лет владеет Ла-Перлой. Ну, по меньшей мере… в трех поколениях. Дед Папалоте Игнасио торговал наркотой. Он родился в Ла-Перле, когда это место было вонючей дырой рядом с Сан-Хуаном, и все плевать на нее хотели. Он понял, почему они были в заднице, почему никто не хотел попасться на глаза туристам. Они были бедными, не говорили по-английски, а потому ничего не значили. Он устал от того, что его близкие голодали, и решил это дело изменить. Вот почему этот чувак стал настоящей легендой.

– И что же он сделал? И какое отношение это имеет к рыбам? – спросил я.

– Ты сказал, если я упущу что-нибудь, ты начнешь кромсать меня ножом, а если расскажу все, вы меня отпустите, так дай же мне рассказать эту долбаную историю!

– Говори, – сказал я и пнул ногу Рауля. Нож шевельнулся.

Он вскрикнул.

– Блядь! Все, чувак. На чем я остановился?

– Игнасио, – сказал Таво. Лицо Таво выдавало его интерес ко всему, что говорил Рауль. Мне пришло в голову, что мы все заходим на новую и, вероятно, очень опасную территорию.

– Игнасио… начал воровать вместе с друзьями, такими же бедняками, как и он. Потом он стал предлагать защиту бизнесам в Сан-Хуане и таким образом заработал какие-никакие деньги, оброс связями. Он немного овладел английским и теперь мог устраивать экскурсии по городу. Он, живя в Сан-Хуане, понял, что нужно гринго, и сообразил, как их заманить в Ла-Перлу, как на них зарабатывать, открыв бар и продавая там дешевую выпивку. Он много лет занимался этим. А потом пришла наркота.

В своем баре он встретился с несколькими гринго, которые хотели использовать Ла-Перлу, как… ну, понимаешь, как распределительный центр. Там никто никогда не видел полицию. Игнасио вошел в бизнес с ними, поставляя им людей, лодки, места хранения наркотиков, которые поступали из Южной Америки и Майами, чтобы потом отправиться в разные места на Карибах и в Штатах. А поняв, как нужно вести дело, он поубивал своих партнеров. Сохранил дилеров и связи, налаженные в Мексике, на Кубе, в Майами и Колумбии. Он принял в свои руки хороший бизнес и в короткое время кратно его увеличил, построил целую гребаную империю.

Именно благодаря Игнасио у нас нет конкурентов, когда речь заходит о героине и кокаине. Он сообразил, что береговая охрана по какой-то причине не очень-то любит опасные, переменчивые воды близ рифа. А потому стал делать поставки на малых суденышках. Маленькие – они более быстрые и на них удобнее обходить риф. Если же судно садилось на мель, он посылал туда людей на гидроциклах или каяках, чтобы принять груз и привезти его на берег. Он потратил немало времени, чтобы дела шли ровно, без помех, и тут ему пришла в голову одна идея. Если ты морочил яйца… Можно мне еще водички?

Я отпустил его, и Бимбо еще раз протянул ему бутылку. Он сделал несколько глотков. Из отверстий на его шее ничего не полилось. Они, казалось, исчезли. Может быть, он даже не знал про них.

Рауль вернул бутыль Бимбо и снова положил руки на диван.

– В общем… да, если ты мешал Игнасио, он убивал тебя, а его люди уносили тело на риф и привязывали там, чтобы рыбы и крабы полакомились. А потом он доставал тело и бросал где-нибудь, где его увидели бы люди. Вы когда-нибудь видели утопленника, извлеченного из воды после нескольких дней пребывания в океане? Тела опухают, а животные подъедают их лица. Видок тот еще, а запах… словами не описать. Игнасио всех запугал этими демонстрациями. Он превратился в короля. Никто не хотел вставать ему поперек дороги. Вот… а потом тела стали исчезать.

«Исчезать – потому что кто-то их забирал», – подумал я, вспомнив то, что видел на рифе.

– И тогда, – Рауль перевел дыхание, – Игнасио приказал своим людям использовать веревки получше, потому что хотел, чтобы его враги видели тела, а для этого ему нужно было доставать их и демонстрировать после того, как крабы и всякая другая срань подкормились ими. Для этого мертвецов и привязывали к рифу. Он знал, что слухи о его делишках широко распространяются по городу, а копы быстро поняли, что Ла-Перла – такое место, куда им лучше не соваться, и это позволяло Игнасио возглавлять его империю, не оглядываясь на копов. В его баре играли в азартные игры, гринго всегда могли найти там женщину, контрабандные сигареты – что угодно.

Его люди сделали то, что он приказал, и стали использовать веревки получше, но это ничего не дало. Тела продолжали исчезать. Игнасио приказал своим людям использовать цепи вместо веревок, но и это не помогло. Поначалу он думал, что это… акулы. Может быть, они приплывали к телам во время высокого прилива и поедали их, типа… вырывали их из цепей или как-то так. Большие акулы вполне способны на что-то подобное, и потому он приказал использовать больше цепей, но тела продолжали исчезать, как бы крепко их ни привязывали.

Тогда он подумал, что это могут делать люди. Типа враги или кто-то в таком роде делают это, чтобы показать ему: им насрать на все его ухищрения. Игнасио не мог допустить такого, а потому приказал своим людям остаться там на ночь вместе с ним, чтобы увидеть, кто… – Рауль поморщился. – Бля, у меня все лицо болит, очень сильно. Может, отпустите меня? Я достаточно рассказал. Мне нужно к врачу.

– Нет, – ответил я. – Ты только дошел до самого главного. Скажи нам, кто похищал тела, кто похищает их теперь? И тогда можешь уматывать отсюда нахер.

Я не чувствовал никаких угрызений совести, когда лгал ему, как не чувствовал