Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

вам говорил… блядь! – я вам, мудакам, говорил, вы понятия не имеете, во что ввязываетесь. Это рыбы. Они живут в воде, но некоторое время могут оставаться на суше. Они все видят. Я знал, что они пришлют кого-нибудь. Они заботятся о нас, живущих на суше.

– Живущих на суше? – спросил Таво, паника широко раскрыла его глаза. – И ты?.. Ты – одно из этих существ?

Рауль усмехнулся. Его заостренные зубы были покрыты кровью.

Это не могло быть правдой. Он принадлежал роду человеческому. Или нет? У него же были эти гребаные жабры. Мой большой палец исчезал в его шее. Бимбо это подтвердил. Мы все это видели. Может, он был каким-то гибридом, этаким монстром, который жил близ того, что обитало на рифе.

– Нам нужно немедленно убить этого говнюка, – сказал Бимбо. – А потом я сойду вниз и застрелю того, кто там есть.

– Нет! Пусть заканчивает свою гребаную историю. Быстро!

– Историю? – Рауль снова хихикнул. – История стоит там, на улице, и готова убить вас всех. Отпустите меня, и я замолвлю за вас словечко, попрошу, чтобы вас убили быстро. Без мучений.

Я вспомнил фигуру перед моим домом – фигуру, стоявшую между двумя облезлыми пальмами. Фигура эта исчезла, но теперь я не сомневался: она там была. Я хотел увидеть, кто стоит на другой стороне улицы, но в то же время хотел остаться здесь, как можно дальше от этого гребаного окна.

Я не хотел ничего этого.

Я хотел машину времени.

Я хотел, чтобы мы все, вместе с Хавьером, выпивали где-нибудь сейчас.

Я хотел, чтобы Наталия обнимала меня.

Я хотел знать конец этой истории.

– Историю! Да побыстрее. Откуда они взялись? Что… что ты такое?

Рауль снова улыбнулся. Я протянул руку к ножу.

– Ладно! Ладно тебе, чувак. Получай. Прощальный подарок вам, ребята. Они с Массачусетского берега. Они жили там много поколений. Потом что-то случилось, что-то серьезное, и им пришлось искать новое место обитания. Так они оказались здесь, на рифах близ Ла-Перлы. И еще в некоторых других местах. На Кубе. В Доминиканской Республике. На Ямайке. Вода вокруг рифов всегда бурлит, так что любителей прокатиться там на лодке мало. Долгое время они жили тут без всяких происшествий.

С появлением Игнасио все изменилось. Он стал часто там появляться, приносил им тела. Потом дело… стало расти. Они попали в зависимость от него. Еда там отнюдь не в избытке из-за загрязнения воды, вымирания рифов, грабительской добычи рыбы и всякого такого. В какой-то момент люди из Ла-Перлы и рыбы стали перемешиваться. Моя мать умерла от рака. Он родилась и выросла в Ла-Перле. Мой отец все еще там. Я уже сказал, это продолжается не одно поколение. Вот и все. Клянусь. Вот и вся… «история».

– И ты, значит, одно из этих существ? – спросил я.

– Нет, – ответил Рауль. – Я помесь. Во мне обе крови. Некоторые из нас живут на земле, некоторые в воде, а некоторые посредине.

– Эти штуки у тебя на шее – это жабры? – спросил Таво. Он любил воду. Я подумал, что он, может быть, завидует, может быть, мечтает о жизни в воде.

– Это совершенно бесполезная вещь, у некоторых из нас их даже нет вовсе, но… да, это жабры.

Несколько секунд мы все молчали. Это было что-то уж слишком несусветное. Больше и необычнее, чем я себе представлял, и если у Папалоте была армия рыб в дополнение к его людям, то мы были даже глубже, чем в жопе.

– А что за тип стоит перед домом? – спросил Таво.

– Это не тип. Это рыба. И вы все в жопе. К нему, вероятно, вскоре придет подмога. Или же он выследит вас. С удовольствием посмотрю, как вы…

– Хватит, – сказал Бимбо.

– Так вы меня отпустите или как?

Бимбо отошел от окна, приблизился к дивану, наклонился, вытащил нож из ноги Рауля. Тот снова вскрикнул, на этот раз звук был сиплый, с мокротой, нечто хлюпающее, казалось, тонуло в нем. Бимбо забрался на диван, типа оседлал Рауля. За волосы Рауля с его короткой стрижкой было не схватить, а потому Бимбо переложил пистолет в левую руку и предплечьем прижал голову Рауля к спинке. Рауль попытался сбросить его, но мы с Таво ухватили его руки еще крепче.

– Посмотри на меня, – сказал Бимбо. Рауль посмотрел на него, его единственный видящий глаз был широко раскрыт и полон паники. Он дышал, как загнанное животное, и пытался освободить руки. Из его носа снова вырывался свистящий звук. Я с трудом справлялся с ним. У меня болела рука, а адреналин давал преимущество Раулю.

– Я думал заставить тебя произнести имя моей матери, но ты, блядь, не заслужил этого. Но я хочу, чтобы ее имя было последнее, что ты услышишь. Мария.

Нож произвел странный звук, вонзившись в горло Рауля, словно кто-то отрывал кусок от мокрой футболки. Рауль издал какой-то хлюпающий звук. Кровь, подобно черной материи, хлынула из его горла. Бимбо еще мгновение оставался в прежней позе, его предплечье по-прежнему прижимало голову Рауля к стенке. Потом он поднялся на ноги.

Таво отпустил руку Рауля и тоже встал так быстро, будто диван загорелся. Я его не винил. Держать Рауля теперь было глупо. Я тоже отпустил его руку и встал. Рауль не предпринял попыток встать или прыгнуть на нас. Он пытался остановить кровь, совершил несколько бесполезных инстинктивных движений, следуя врожденному рефлексу пытаться продлить жизнь. Кровь продолжала литься, придавала его рукам в полумраке комнаты темный цвет и, возможно, пятная нас всех каким-то невысказанным проклятием.

Бимбо стоял, наблюдая, как умирает Рауль, на его бледном лице застыло нечитаемое выражение. Рауль попытался вскрикнуть или послать последнюю молитву – или последнее «ебал я вас» – своему избранному богу. Из его горла вырывался нечеловеческий звук.

Судя по виду Таво, его охватил ужас. Мне было легче смотреть на Рауля, чья голова упала на грудь, руки без толку, словно крылья птицы, порхали в воздухе, пытаясь остановить кровь из его шеи. Куда делась моя душа, задавал я себе вопрос.

Снаружи.

Там все еще кто-то находился.

Рыба.

Я должен был проверить.

Я повернулся к окну. Хавьер оказался на прежнем месте, стоял рядом со столом. На его лице играла улыбка. Он словно гордился нами. На миг и мною овладело это чувство. Я надеялся, что и Мария наблюдает за нами. Мы изгадили ее диван, но Рауль заплатил за это немалую цену, и в этом мире, где все несет с собой боль. Иногда причинение боли другим – это все воздаяние. Какое мы имеем.

Я моргнул, и Хавьер исчез. А был ли он здесь вообще? Может быть, он