Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Знаю, – улыбнулась я, поддавшись его чарам.

Увы, романтика способна полностью отгородить человека от действительности.

Он любит меня. Он не даст грязным сплетням уничтожить нас. Он мой, а я его. Как же я была уверена в нем, в себе, в нас…

До первого раза.

Первая полученная пощечина ошеломила меня. Я испытала такое унижение, что, если бы не страдала слепотой любви, правильно истолковала бы знак, получила предупреждение об опасности. Но я, как, впрочем, и многие другие женщины, простила.

И не только первую пощечину, но и последовавшие за ней.

Ури

Разве мог кто-нибудь из проходящих мимо детей, похлопывающих меня по спине и сующих мне в руку яблоко или сливу, подумать о том, что всего несколько месяцев назад скромный охранник Чок был важным менеджером? Что под моим началом работали шесть маркетологов и пятьдесят продавцов, что я ездил на специально для меня заказанной серебристой «ауди», а мой любимый кофе – двойной эспрессо – приносила в кабинет блондинка секретарша. Разве догадались бы они, что еще совсем недавно именно я, проходя мимо охранника, улыбался и дружески похлопывал его по спине.

Но однажды, как в страшном сне, случилось то, что случилось, и я остался гол как сокол, а друзья покинули меня. И тогда с неба спустилась пара ангелов и, протянув мне руки, вновь поставила меня на ноги.

– Там мы все друзья и братья, где горит твой кроткий свет[79], – мурлычу я себе под нос строки из «Оды к радости» Бетховена.

И плачу. И улыбаюсь. И снова плачу.

Вдруг ко мне подходит какой-то незнакомый ученик и спрашивает:

– Это вы Чок?

Киваю.

– Вас вызывают в кабинет директора.

– Меня? Кто?

– Директор.

Опять надо мной сгущаются черные тучи. Ведь подсказывало же мне сердце, привыкшее к сыплющимся на меня со всех сторон ударам, что что-то снова должно случиться.

Увольняют? Недовольны? Кто-то пожаловался? Или просто что-то пронюхали и решили, что человеку с таким прошлым не место возле детей? А может, это Яира все им рассказала? Или Гвирц?

Нет, он бы не осмелился. Это Сарит, приставленный ко мне социальный работник. Точно Сарит. Из самых лучших побуждений позвонила им и сказала, что я – строптивый бычок.

Уж я-то точно знаю, что значит, когда тебя вызывают к директору.

В те дни, когда я сам посылал Нааму передать кому-то из сотрудников, что его «вызывают к директору», все заканчивалось в лучшем случае выговором, а в худшем – парочкой охранников, сопровождающих несчастного к выходу с заранее приготовленной картонной коробкой в руках.

Не пойду, и все. Останусь тут.

Но ведь меня позвали. К директору. В первое мгновение мне захотелось скрыться. Спуститься по лестнице, зайти в свою маленькую квартирку, прихватить кое-какие вещички и исчезнуть. Я не смогу пройти через это еще раз.

Хватит убегать, остановил я себя. Веди себя как мужчина, сходи, и будь что будет.

«Куда ты снова исчез?» – прозвучали у меня в ушах слова Яиры.

Нет. Не в этот раз. В этот раз они увидят настоящего воина.

* * *

Тогда они тоже собирались вызвать меня «наверх», но испугались и послали человека сообщить мне об увольнении.

Наама, моя верная секретарша, в тот день не явилась на работу. Опасалась, что и ее тоже зацепит разлетающимися во все стороны осколками, или не хотела мараться?

Когда посланник явился, я стоял у окна и рассматривал гигантскую стоянку, позади которой виднелась небольшая сосновая рощица, где под пристальным взглядом воспитательницы кувыркались на траве дети, а рядом на лавочке сидела старушка и с любопытством наблюдала за ними. Мир продолжал вертеться.

За моей спиной раздалось легкое покашливание. Обернувшись и приглядевшись к человеку у двери, я сразу понял, что дело швах.

Галстук, сверкающие туфли, очки, за которыми прятались его глаза. Устремив взгляд в пространство, он говорил правильным литературным языком, и каждое его слово прокатывалось по мне, как тяжелый каменный жернов.

– Можно войти?

Мне хотелось ответить отрицательно, послать его ко всем чертям, но он, не дожидаясь моего ответа, уселся на стул, достал из папки какие-то бумаги и принялся говорить, говорить и говорить, а я лишь молча смотрел, как из его рта извергаются потоки слов.

– Вам все понятно, приятель? – спросил он, остановившись.

– Я вам не приятель…

– Не заводитесь.

– Повторите, что вы сказали?

– Мы считаем, что с вашими связями вам не составит труда…

– Кто это «мы»?

– Руководство.

– Это вы теперь, что ли, руководство?

– Скоро буду.

– Как же так, если я вас ни разу не видел?

– Я работаю… в отделе внешних связей, если вы понимаете, что я имею в виду.

– И на какой же должности?

– Руководство приняло решение… Я только…

– Значит, так, господин из отдела внешних связей. Я попрошу вас выйти и…

– Не нравится мне ваш тон.

– Не нравится, значит? А вваливаться ко мне в кабинет в дурацких лаковых туфлях и объявлять, что меня выбросили на помойку, вам нравится? – Я знал, что теряю контроль над собой, но иначе уже не мог.

– Не повышайте голос.

– И голос мой вам не нравится? То есть я должен вежливо поблагодарить руководство и испариться?

– Советую вам вести себя прилично, иначе…

– Ага! Переходим к угрозам? А если я откажусь, что тогда?

– Мне очень жаль, но это не мое решение, – рука мужчины потянулась к телефону. Видимо, он собирался вызвать охрану.

– А чье же?

Мужчина пожал плечами и изобразил на лице обиду.

Тоже мне герой! Пустышка с ухоженными ногтями и начищенными туфлями. А живет, небось, в тридцатиметровой квартирке с бабушкиным ковром и по ночам смотрит порно.

– Почему бы вам не быть более покладистым? Вы расстроены?

Расстроен? Мягко говоря! Это наяву или я сплю? Вот сейчас проснусь, и все вернется на свои места.

– Простите, – произнес я помягче. – Как вас зовут?

– Какое это имеет отношение…

– Имеет! Так как, черт побери, вас зовут?

– Не сердитесь. Это вам не поможет.

– Как вас зовут?!

– Ицхак Малка.

– И с каких пор, Ицхак Малка, все это происходит?

– Это происходит прямо сейчас, – самодовольно произнес Ицхак. Так, еще один сдался, еще одним уродом меньше, читалось на его лице. Может, мне за это даже премию дадут, и я куплю себе хотя бы час любви.

– Что я должен делать? – попытался сохранить я остатки чувства собственного достоинства.

– Зайдите, пожалуйста, в бухгалтерию и разберитесь со всеми делами. У вас остались неиспользованными двадцать два дня отпуска. Да, и машина остается в вашем распоряжении