Собеседование - Крис Юэн

Мне кажется, что я помню тонкий писк заряженного дефибриллятора. У меня совершенно не сохранилось воспоминаний о том, как Марк распахнул блузку или как приложил утюжки к телу.

Вам интересно, больно ли, когда через тебя проходит разряд? Мне тоже. Я не помнила боли или подавила это воспоминание. Но что я запомнила, так это потрясающее ощущение энергии, хлынувшей в тело. Неподдельной, животворной силы, исцеляющей каждую мою частичку.

Я помню, как мое тело выгнулось. Я помню, как сделала глубочайший, счастливейший вдох. Я помню, как Марк без конца повторял мое имя, как обнимал меня, как отклонился и взял мое лицо в ладони.

Тогда-то мы и услышали шаги.

Шаркающие, нетвердые. Все ближе.

Объятия Марка стали каменными. Появилась Мэгги.

Со всклокоченными волосами, с поблескивающими на плечах осколками стекла. Из уголка рта сбегала по подбородку струйка крови.

В руке она держала пистолет Джоэля. Уверенно – видно, не впервые.

Несколько долгих секунд она смотрела мне в глаза, потом подняла пистолет и навела его на Марка.

В тот миг я поняла сразу несколько вещей.

Мэгги не та, за кого себя выдавала. Я вспомнила, как Джоэль говорил мне, что на случай его неудачи были наняты другие люди и что они безжалостно закончат то, что он начал. Я поняла, что ошибался он в одном. Нанятое сэром Фергюсом Маршем прикрытие не скрывалось в тени, ожидая приказа оказаться в нужном месте в нужное время. Им была Мэгги, участвовавшая в этом с самого начала. Спасись я каким-то чудом от Джоэля, выберись я из здания, она бы ждала меня у выхода. И у меня даже не мелькнуло бы подозрения.

Ближе она не подошла. Она и так была достаточно близко. И понимала, что еще хоть шаг – и Марк попробует ее остановить.

Она смотрела на него поверх пистолета. Ее лицо не выражало ничего, кроме холодной, жестокой решимости.

И в это мгновение тишина лопнула, и нас захлестнул хаос. Звенело разбитое стекло, раздались крики, и в здание ворвались, казалось, сотни одетых в черное людей. Они приказывали Мэгги бросить оружие, отойти и не стрелять. Топот их сапог гулко отдавался под сводами холла. Кто-то уже шел к нам, разбрызгивая воду в бассейне.

Они опоздали. Мэгги все равно выстрелит, довершит начатое. Но тут в ее глазах мелькнуло сомнение, губы зашевелились, как будто она спорила сама с собой.

Еще спустя несколько секунд она медленно подняла руки, разжав их, так что пистолет покачивался у нее на пальце, а двое вооруженных полицейских подскочили к ней, вырвали пистолет, схватили за руки и увели прочь.

– Кейт? Кейт, вы слышите меня, Кейт? Я сержант Харрис. Сейчас вам окажут медицинскую помощь.

Рядом со мной стояла на коленях полицейская. У нее в руках была моя ладонь, она сжимала мой палец. Стоявший позади нее высокий темнокожий полицейский выразительно присвистнул, оглядывая открывшуюся ему картину.

– Как вы… Как вы нашли меня?

– Вы отправили факс, – ответила Харрис. – Вашим начальникам? У них закончилась бумага в факсе, и он начал пищать. Один из них услышал это, когда они вернулись домой. Они нашли ваше сообщение и позвонили нам. Скажем так, это прояснило некоторые другие странности в этом здании, на которые мы сегодня обратили внимание.

Я откинулась обратно на руки Марка. Посмотрела ему в лицо. Мои пальцы стискивали его рубашку. Я так и не отпустила его. Я больше никогда не желала его отпускать.

– А где Люк? – спросила я его.

Лицо Марка потемнело, и едва отступивший страх захлестнул меня с новой силой.

112

На следующий день сержант Харрис вошла ко мне в палату поздним утром. Люка доставили в больницу Святого Фомы на срочную операцию после выстрела в голову. Я знала, что прогноз был мрачный, но старалась считать добрым знаком, что его оперируют в той же больнице, в которой он работает. Каждый повторял, что врачи делают все, что в их силах.

Харрис мялась на пороге, зажав под мышкой свой котелок. Я была одна, совершенно без сил. Мерно пикал прикроватный монитор, а я лежала, опутанная трубками, по которым из меня вымывали токсины. Марк хотел остаться со мной, но детективы, прибывшие на Лудгейт-Хилл, 55, настояли на том, чтобы он пошел с ними и ответил на несколько вопросов. Услышав это, я почувствовала странное облегчение. Я не знаю, чем его объяснить. Я так долго мечтала о возможности смотреть на него, а теперь не знала, выдержу ли это.

– Как ваш брат? – спросила сержант Харрис.

Я приподняла голову с подушки. Меня как будто тянула назад гигантская резинка.

– Все еще в операционной.

– Слушайте, я могу прийти попозже. Нет необходимости заниматься этим сейчас.

– Нет, пожалуйста, я хочу сейчас.

Харрис кивнула, будто поняла, но закрывала за собой дверь с неуверенным видом. Напротив меня стоял стул, и она поколебалась, прежде чем занять его. Я подозревала, что ее смена уже много часов как закончилась. От этой мысли подступило к горлу.

– Человек, удерживавший вас в заложниках… – начала она.

– Джоэль.

– Да, Джоэль. Они сказали вам, что он?..

– Мертв, – кивнула я. – Они сказали, что машина сбила его насмерть.

Я не понимала, как к этому относиться. Конечно, мне бы хотелось, чтобы никто не умер. Но я видела, как он убил Рауля. Я была уверена, что он убил Тони. Я сама едва не погибла из-за него.

Я не жалела его, но и облегчения не чувствовала. Наверное, нужно было время, чтобы осознать произошедшее. Слишком много всего произошло и продолжало происходить.

– Вы нашли дочку Тони?

– Нашли, она в безопасности. Если кто-то за ней и наблюдал, то сейчас слежки не видно. Она поменяет замки, поживет с мамой.

– А Мэгги?

– С ней еще работаем. Пока что могу вам сказать, что ее зовут не Мэгги и что агентства по найму «Абакус» не существует. Сайт фальшивый. Она под арестом. Потребовала адвоката, но ею будет заниматься проверенная команда, они же ее и допросят. Простите, что приходится об этом говорить, но довольно скоро они захотят поговорить и с вами.

– Снова допрос?

– Да.

Я расплакалась. Все навалилось разом. И я еще не знала, что так все и будет впредь. Теперь я постоянно испытывала ослепляющий ужас. Во сне по ночам или днем, грезя наяву, я переживала этот страшный день. Иногда я представляла, что все закончилось иначе. Представляла, что могла бы сказать или сделать по-другому. Чаще всего