Собеседование - Крис Юэн

– Да, конечно. Но… – Он замялся. – Люди могут подумать, что раз мы таким образом покидаем страну, то нам есть что скрывать.

– У нас была запланирована деловая встреча.

Запланирована десять минут назад.

– Я понимаю. Но другие могут понять это иначе.

– Ну а разве не за это мы вам платим? Всем вам. Заставьте их понять все правильно.

Сэр Фергюс прижал два пальца к горлу. Он не произнес ни слова, но адская боль не стихала ни на мгновение. Каждый вдох давался больнее предыдущего. И разве это тоже не расплата? Его личное наказание?

Он подал знак Нэнси, своей личной стюардессе, принести ему морфин. А потом заметил, что на лице финансового директора пляшут странные синевато-белые блики.

– Что? – спросил Доминик. – Почему вы так на меня смотрите?

Он не ответил, а только перевел взгляд вправо, на юристов и менеджеров, в изумлении застывших у иллюминаторов.

– Кто-нибудь скажет мне, что происходит?! – закричал Доминик.

Сэр Фергюс передвинулся на край кресла и отложил в сторону полотенце. Он поднялся, встал в проходе и застегнул пуговицы на пиджаке.

– Что вы делаете? – спросил его Доминик. – Почему вы встали?

Фергюс посмотрел вперед, расправил плечи и деревянной походкой двинулся к носу самолета, а дойдя до него, кивком приказал Нэнси открыть дверь.

Дождь ворвался внутрь салона вместе с визгом шин: фаланга полицейских автомобилей тормозила перед самолетом, лучисто сверкая мигалками в предгрозовом сумраке.

– Не смей к ним спускаться, старый ты ублюдок! – закричал на него Доминик. – Ненормальный, не смей!

Передние двери темного седана открылись с глухим щелчком, и из них вышли двое полицейских в дешевых штатских костюмах. Одна из них внимательно посмотрела на сэра Фергюса из-под черного зонтика, в руке у нее трепыхались документы. Второй шагнул к подножию лестницы и, протянув свое удостоверение, стал ждать, когда сэр Фергюс спустится вниз.

Эпилог

Прошло восемь недель. Восемь недель без Люка. Он не выкарабкался. Умер в операционной вскоре после нашего разговора с сержантом Харрис.

Я до сих пор не могу до конца поверить, что моего брата больше нет. Наверное, это из-за того, что Марк вернулся ко мне вопреки всему. Но в этот раз, я знаю, не будет чудесного воскрешения. Я видела тело Люка в морге. Я целовала его в лоб. Я сказала ему: «Прощай». И прошептала ему «спасибо» за все то, что он для меня сделал – пытался сделать, – и сказала, что прощаю и что люблю его. Сказала, чтобы покоился с миром.

Тоска по нему и по отнятому у него будущему занимают так много места, что я с трудом помню, что в мире существуют другие значимые вещи. Но они, конечно, есть, причем значимые не только для меня, но и для других. Думаю, в первую очередь надо рассказать, что MarshJet рухнул.

Большой совет директоров и правление практически сразу отреклись от всего сделанного сэром Фергюсом и Домиником Нортом, но это почти ничего не изменило. Самолетам MarshJet по всему миру запретили взлетать впредь до экстренной перепроектировки и переоборудования.

В свете популярности трансляции с парковки суд по делу Мелани Тернер против MarshJet был отложен. Большинство комментаторов считают его теперь чуть ли не избыточным. Мне, как пиарщику, нетрудно понять, что ущерб, нанесенный репутации MarshJet, и без того непоправим.

Это вызывает смешанные чувства. С одной стороны, трансляция, наверное, и правда лишает высокооплачиваемых юристов MarshJet всякой возможности отвести обвинения от компании. С другой стороны, эксперты по правовым и бизнес-вопросам уже поговаривают, что миллионы фунтов компенсации, причитающиеся Мелани и всем другим членам летных экипажей, у кого уже проявились или проявятся в будущем симптомы болезни, могут никогда не выплатить.

А еще глобалэйровская катастрофа. Правительства Соединенного Королевства и Соединенных Штатов быстро объявили, что у расследования, благодаря новым сведениям, открылось второе дыхание. В СМИ рассуждают о том, что вскроется (и не устают намекать на возможные причины, по которым намеренная порча самолета прошла незамеченной). Если они позовут правильных свидетелей и правильно на них надавят, то есть надежда, что родные и близкие погибших добьются наконец правды и справедливости, на которую они имеют право.

Пока что главный итог произошедшего в том, что ни успех, ни неудача гражданских дел по искам против MarshJet (а их становится с каждым днем все больше) не спасут директоров компании от уголовной ответственности. Тут вступает в игру Мэгги (настоящее имя – Тереза Мерфи). Она, как и все, идет на сделку со следствием при любой возможности. Последнее, что я слышала: сведения, которые она передавала Королевской прокурорской службе, позволят им напрямую обвинить сэра Фергюса Марша и Доминика Норта в покушении на меня и Марка.

Некоторые считают Джоэля героем. Боюсь, что с этим я согласиться не могу. Конечно, он рассказал всему миру правду, но он убил Рауля и Тони, от его выстрела погиб мой брат, а меня он мучил. Появляются истории о подозрительных смертях и болезнях, связанных с собеседованиями, которые он проводил от Шанхая до Лос-Анджелеса.

Женщина, оставившая сообщение, была его любовницей. Ее звали Сара Вокер, ей было тридцать шесть лет, она работала медиааналитиком в Нью-Йорке. Она ушла от мужа, Алекса, и на момент гибели уже как минимум два года имела тайную связь с Джоэлем. Я говорила с Алексом по телефону. Он рассказал мне, что подозревал о любовнике жены, но понятия не имел, кто он и насколько все между ними серьезно. Он спросил меня, с некоторым трудом подбирая слова, упоминал ли Джоэль Сару в разговоре со мной. Я понимала неловкость его положения. Не то чтобы я могла решать, о чем говорить с Джоэлем, а по голосу Алекса было слышно, что он так и не смирился с гибелью жены.

В общем, я ему соврала, что мы говорили с Джоэлем о том, как нас обоих поломала та катастрофа. Сказала, будто Джоэль поделился, как много Сара для него значила, но незадолго до полета она предложила закончить их отношения. Джоэль делал мне так больно, чтобы выбить из меня правду, которую он хотел услышать, а подобная ложь, я надеюсь, излечит самую глубокую из ран.

Я ходила на похороны Рауля и Тони. Было очень тяжело. Я до сих пор не знаю, правильно ли сделала, что пошла. Горе их близких нанесло мне раны, которых я не ожидала и которые я даже не знаю, как начать залечивать.

Потратив некоторое время на то, чтобы восстановить силы и оплакать Люка, я вернулась на работу в Simple и с благодарностью продолжаю работать у Саймона и Ребекки. Я не могу выразить, скольким я им