Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

слышал. Но вчера я узнал и другое. И рад, что могу передать вам не только соболезнования, но и поздравления. Теперь-то Мартин Ройлотт вам не соперник.

– Ах, вы насчет этого! – усмехнулся Перси. – Я и не сомневался в том, что отчим усыновил Элен вместе с ее сестрой.

– Но бумаги могли и потеряться.

– Господь не отвернулся от нашей семьи. Хоть Элен уже нет с нами, уверен, она с небес радуется за…

Он запнулся. Если бы у них с женой были дети, Армитедж легко докончил бы фразу. «За нас» прозвучало бы с вполне подобающей долей сентиментальности. Хитрец спохватился, что утверждение, будто покойница рада непосредственно за него, прозвучит чересчур эгоистично.

– Но почему она послала запрос в Калькутту не раньше, а именно в это время? И этот странный сердечный приступ. Не связан ли он как-то…

– От вас действительно ничего нельзя скрыть, инспектор, – безрадостно рассмеялся Армитедж. – Естественно, связь есть. Ее довели до этого.

– До приступа? Или…

– До того и другого. Ей пришлось сделать запрос. Точнее, она успела сделать его до того, как ее сердце не выдержало.

– Не будет ли с моей стороны слишком…

– Не будет. Мерзавец Файнд – вот кто постарался.

– Адвокат мистера Ройлотта? – изумился я.

– Он самый. Под Рождество он заявился в наш дом и принялся угрожать ей. Я в то время был в Лондоне.

– Мистер Файнд угрожал вашей жене? Чем?

– Судом.

– Но уведомил ее об этом? Вместо того, чтобы просто обратиться в суд?

– Вы все правильно поняли, инспектор. Этот негодяй предложил договориться по-хорошему. Иными словами, вымогал деньги. И не малые, можете поверить.

– Мартин Ройлотт выдвинул такие требования?

– Разумеется, адвокат передает условия клиента, разве не так? Или, по-вашему, он работал на себя?

– Вы сами назвали его мерзавцем, – ответил я уклончиво. – Случается, мерзавцы затевают собственную игру. Ваша жена отказала ему?

– Обещала подумать. И первым делом отправила письмо в Калькутту. Нужно было выиграть время. Но, как оказалось, все эти угрозы и переживания явились слишком сильным ударом для нее. Но мы отвлеклись, инспектор. Я спросил вас, подозреваете ли вы мою жену.

– И я ответил вам, что нет.

– Тогда значит Холмса и его помощника? Как там его…

– Конечно, они могли воспользоваться тем, что ваша жена была в тот момент убита горем. С другой стороны, эти люди честно вызвали полицию, не таясь дали показания. Претензий к их словам нет. Они сами были все время под наблюдением полиции. Но там был еще один человек. Который не явился ни к следователю, ни в суд.

– Очень интересно.

– Он находился совсем рядом. В гостинице «Корона».

– Есть свидетели?

– Хозяин уже опознал его. Так уж совпало, что он был в суде в тот день, когда вы давали свидетельские показания. Кстати, хоть это и не относится к нашему вопросу, позвольте выразить вам восхищение. На моей памяти еще ни один свидетель не держал в таком напряжении зал суда.

– И этот человек только что выражал мне сочувствие! – рассмеялся Перси без малейшей желчи. – У вас лукавое сердце, инспектор! Если ваш свидетель и впрямь существует, он подтвердит, что я пробыл в номере до утра. А потом уехал.

– Я видел этот номер. Вы же не станете утверждать, что выход через дверь единственный?

– Зачем мне опускаться до подобных споров!

– В самом деле?

– «Зачем» – ключевое слово. Например, зачем, по-вашему, мне похищать собственные деньги?

– Как это? – я постарался сделать самую глупую физиономию на свете. Надеюсь, не перестарался.

– Нет, конечно, теоретически можно допустить, что я, сначала выдав кредит, а потом его выкрав, собирался затем затребовать средства назад. Но это какая-то чересчур изощренная схема.

– Так это были ваши деньги? – я вытаращил глаза так, что их застило слезами.

– Конечно. И не старайтесь так с лицом, инспектор. Более того, чтобы вам стало окончательно ясна вздорность вашей идеи, скажу вам, что грабить было нечего. Мистер Диффендер, которого вы обманом разговорили, не пояснил вам, что деньги должны были поступить только через три месяца после заключения договора. Счет Ройлотта не пополнился, потому что хозяин не успел его пополнить. А не потому что ему пришла в голову глупость держать такую сумму в доме.

– Премного благодарен вам за ваши разъяснения, мистер Армитедж, – как можно смущеннее пролепетал я. Часть смущения, относящаяся к запоздалому разоблачению Диффендера, а вместе с ним и меня, была не вымышленной, что только помогало игре. – Теперь многое встало на свои места. Кстати, а почему именно через три месяца? В связи с чем такая задержка?

– Ну…, – слегка замялся Перси и пожал плечами, – это вопрос к юристам. Не я же составлял договор. Я лишь выделил средства. Формальной стороной занимался мистер Диффендер, вероятно, это как-то связано с платежеспособностью доктора Ройлотта.

– А на что он собирался их потратить?

– На получение препаратов, которые предполагалось распространять в наших азиатских владениях.

– Что-то против малярии или лихорадки?

– Нет. Это должны были быть средства от укусов ядовитых животных. Змей, насекомых. Откровенно говоря, инспектор, я удивлен вашим неведением на сей счет. Если вы заинтересовались делами доктора Ройлотта, то вы просто обязаны были ознакомиться с материалами дознания коронера четырехлетней давности. Из них вы легко бы узнали в частности о том, что еще моя жена показала на сей счет.

– Она говорила об исследованиях ее отчима…

– Вот именно! То есть вы все-таки в курсе? А меня, значит, проверяете…

– Она не пояснила суть этой работы, поэтому мне пришлось… прошу меня извинить…

– Все в порядке, инспектор. Я понимаю, вам полагается ко всему относиться с недоверием, иначе нельзя. Она не пояснила, потому что это никого особо не интересовало. У коронера собрались одни тупицы. Включая его самого.

– Выходит, этой работой доктор Ройлотт занимался задолго… ну или скажем, за некоторое время до того, как вы согласились снабдить его деньгами?

– Все верно, инспектор. Это была страсть всей его жизни. Элен рассказывала мне, что он заболел своей идеей еще в Индии.

– То есть, как я понимаю, когда-то он вполне обходился без посторонней помощи?

– Когда-то да. Но в этом деле, чтобы добиться успеха, нужен размах. Это, скажу я вам, весьма затратное мероприятие.

– А на что конкретно уходят такие средства? – спросил я, добавив к своему тону чуточку нездорового возбуждения. – Хотелось бы, знаете ли, понять…

– Понимаю, – кивнув он в ответ. – На многое. На животных. Не только ядовитых, но и на тех, на ком испытывался яд. Вы же слышали, надеюсь, о павиане?

– Да, конечно.

– Были и еще. Раньше. Много разных животных. Элен мне рассказывала о них. Ко времени нашего знакомства доктор Ройлотт порядком поиздержался. Работа застопорилась.

– Как ему повезло встретить вас! – не сумел я сдержать своего восхищения. – Кстати, как это произошло?

– То есть? – мгновенно насторожился он.

– Как ему удалось отыскать кредитора? – пояснил я.– Каким образом он вышел на вас?

– Вы что же, инспектор, не знаете о том, что я как раз в то время был помолвлен с Элен? – изумился он.

– Я полагал, что сначала сложились деловые отношения между мужчинами…

– А потом к ним приложилась женщина? – подмигнул он. – Думаете, я положил глаз на падчерицу своего компаньона? Нет, все вышло наоборот. Сначала я начал встречаться с Элен.

– Вы познакомились уже после того, как она отказалась помочь отчиму с деньгами?

– Помочь, простите, каким образом? – нахмурился Перси.

– Как, каким? – удивился я. – Вы разве не знаете эту историю?

– Историю о чем?

– О том, как она отказалась подписать соглашение на продажу части активов своей матери. Я полагал, что вам она тоже должна была пожаловаться.

– Тоже? – то ли удивился, то ли насторожился Перси. Одно было несомненным – в эту минуту он лихорадочно соображал. Разговор принял форму, когда каждое лишнее слово могло стоить слишком дорого, но и отмолчаться не позволяло любопытство. Он явно изнывал от недоумения. – Элен кому-то жаловалась?

– Своей