Король теней - Жан-Кристоф Гранже

В кампусе, 13 июля, Свифт его жестко допрашивает. Метис сбрасывает маску – скажем так, одну из своих масок: маску денди из бара «Мета-Бар». Возвращается акцент, возвращается хрупкость сироты… Но Тони не из Гваделупы, и он не тот дрожащий, мокрый от пота мальчишка, который заикается на креольском:

«Какие у вас отношения?»

– Мы парни.

– Говорит по-французски.

– Мы друзья.

– Любовники?

- Нет.

– Вы все трое живете вместе?

- Да.

Тони делает вид, что защищает своего соседа по комнате Вернера Кантуба. Идеальное исполнение. Кто мог заподозрить за этим невинным человеком в шоке Человека с мачете? Он, вероятно, уже знает о преступлениях Вернера, и это, вероятно, не слишком его пугает, учитывая, сколько людей он уже убил на Гаити и как терпеливо он расчленяет своих бывших любовников в Париже.

Ещё один урок смирения для Свифта, который в свободное время мнит себя маленьким гением. Тони ускользнул от внимания. Его отпечатки пальцев не совпали с отпечатками на чашках — и не зря, они принадлежали Вернеру. Ничто не связывало его ни с квартирой Федерико, ни с флигелем Котлё. И никаких значимых открытий на бульваре Вольтера сделано не было.

Иногда по ночам он просыпается посреди лихорадки: убийца сидит у него в кабинете напротив и просматривает его документы, удостоверяющие личность… Конечно, поддельные, подтверждающие, что Тони Туссен родился в Гваделупе.

Отдыхай, Свифт… Сейчас ты больше ничего не можешь сделать…Но да, именно так. В четверг, 19 июня, когда Лало пришёл на свой ежедневный визит, полицейский дрожащей рукой протянул ему листок бумаги.

- Это что?

– Текст телеграммы.

Лало выхватывает очки из нагрудного кармана и недоверчиво читает. Послание состоит из семи слов, а адрес — из девяти строк.

– Кто эти люди?

- Друзья.

– И ты хочешь отправить им это?

- Да.

Поймут ли они?

– Они поймут. Дай им и мой адрес. То есть, адрес больницы.

Лало тяжело встает.

– У меня такое чувство, что мы с тобой еще не насмеялись.

78.

По подсчётам Хайди, телеграмма от 19 июня дошла до клиники Либенже за четыре дня. Это довольно быстро, учитывая адрес отправителя. Из Гаити в Центральноафриканскую Республику ей пришлось проделать путь через полмира, с запада на восток. Наихудший из возможных маршрутов, по крайней мере с точки зрения почты и телекоммуникаций.

Послание Свифта пришло с курьером (другого варианта не было) в виде влажного, наполовину стёртого машинописного листка. Хайди получила его. Она прочитала, перечитала и всё ещё читала, когда к ней присоединился Сегюр и тоже прочитал.

По 10-балльной шкале, с точки зрения тревожности, небольшая записка Свифта получила бы оценку около 12:

Я НАШЕЛ ЭТО.

Я РАНЕН.

ПРИХОДИТЬ.

Далее следовал адрес адвентистской больницы в Порт-о-Пренсе, где полицейский должен был пройти лечение. Судя по его способности писать телеграммы, он всё ещё был в здравом уме.

Хотя это сообщение доставлялось четыре дня, Хайди и Сегюр приняли решение менее чем за четыре минуты. Достаточно было взгляда и нескольких слов. Ни один из них не чувствует никакой ответственности за это расследование. Однако по неизвестным причинам критическое положение великого Свифта не оставляет им выбора. Он друг. Спутник. Напарник.

23 июня, 11:00. От Либенже до Банги дорога по грунтовой дороге занимает пять-шесть часов, хотя эти два города находятся менее чем в ста километрах друг от друга. Это всем известно.

Одна ночь в Банги. Если повезёт, на следующий день — перелёт во Францию, а затем, как и во втором акте подготовки, — остановка в Париже, посвящённая путешествию в Порт-о-Пренс, Гаити.

Да, Хайди волнуется, но больше всего её ждёт волнение. Необъяснимо, но она уверена, что Свифт справится. Её пугает и одновременно воодушевляет то, что он нашёл Беззаботного после четырёх лет охоты. Теперь их очередь приблизиться к зверю. Как маленькая девочка, она представляет, как охотится на него с луком и стрелами. Будь собой, девочка.

Хайди находит город огромным и полным жизни. На самом деле это деревня с земляным полом, где сохранилось лишь несколько постоянных построек. Хайди стала девчонкой из леса.

Отель. Туристическое агентство. Рейс в Париж! Не завтра, а сегодня, чуть позже. Они спешат в отель за багажом, а затем отправляются в аэропорт. Ждут. Упоминают о пропавших механических деталях. Ничего утешительного. Мужчина, незнакомец, белый, рассказывает им о каннибализме, о торговле человеческими останками в конце взлётной полосы… Безумец. Всё ещё ждут…

Наконец, около двух часов ночи, мы взлетаем. Когда Хайди чувствует за спиной мощь Boeing 767, она размышляет о силах судьбы, о неотвратимом роке греческих богов. Она не просто достигает Парижа; она воссоединяется со своей жизненной линией, глубоко в её ладони. Она созвучна тому, что было написано вечно. С этими глубокими мыслями она наконец засыпает.

Проснувшись, она обнаруживает себя в Париже. Всего несколько месяцев, проведённых вдали от цивилизации, и столица перестала быть для неё реальностью. Она ничего не узнаёт, и, главное, город не узнаёт её. Она стала чужеродным телом, отдельным, нерастворимым элементом. Она стоит на краю, вот и всё.

К счастью, есть Сегюр. Отель (ни у кого из них нет жилья в Париже). Посольство (гаитянское). Виза на этот карибский остров не нужна. Остались только билеты на самолёт. Деньги? Забудьте о них. Сегюр роется в своих тайниках. Назад к потребительству, к современной жизни. Хайди воспринимает эту систему как театр теней, лишённый реальности и интереса. Всё это далеко, всё фальшиво. Она плывёт, плывёт, улыбаясь.

Два дня в Париже, и вот она снова в самолёте. Она всё ещё спит. Она ждёт пробуждения, с нетерпением ожидая возможности вернуться в реальность.

На взлётной полосе Порт-о-Пренса всё кончено. Здесь знакомый свет, жара, и, прежде всего, невероятная тяжесть воздуха, насыщенного запахами, влажностью и тлением. Она вернулась домой, в тропики. Она снова существует.

После обычных формальностей – долгих, запутанных и экзотических – она оказалась на другом конце света, на самом Гаити, среди палящего солнца и изнуряющей жары. Она искоса взглянула и улыбнулась Сегюру, который ответил ей улыбкой. Они поняли друг друга. Пути назад не было: они были тропическими душами.

79.

Они едва успели оставить чемоданы в отеле, прежде чем отправиться обратно в больницу адвентистов седьмого дня. Хайди взглянула на часы: 11:00. Это ничего не значило. Часовые пояса — Либенж, Париж, Порт-о-Пренс — стирались, нейтрализуя друг друга. Единственные часы, которые