Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

— Пусти… — Буркнула она.

— Значит, направо пойдем.

— Слева…

— Значит, налево, — не стал я спорить. — Раз любимая так просит.

И прижали меня чуть сильнее, и сердечко в руках забилось надеждой.

Не выйдет у Рэма ничего, и волколаки для того не нужны даже.

Глава 19

Обедали втроем. За гостевым столом, но все одно не по своим углам — и Лалу допустили.

Та, хоть и грустная была, как я пришел — то ли по запаху догадалась, то ли иначе как-то, но примирение с ведьмой тихой радостью встретила. Никому не хочется на болоте век коротать, пузыри в жабьем облике надувая.

Хотел ей подсказать, как одеться лучше — но Лала и без моего совета самое скромное у себя нашла, а где шитье золотом было, то спорола быстренько. И сироткой тихой за столом в углу сидела, глаз не поднимая.

Обедали тем, что гостинцами в корзине я принес — с утра на это тоже времени не нашлось. Да и наготовил тот повар так, что в одного точно не управиться — всем досталось. А что подозрительно стало попахивать — тому и Ухо был рад.

Как отобедали, Лала к хозяйке с поклоном обратилась да спросила, где посуду ей мыть.

— Иди пока, — задумчиво Вара смотрела на нее. — Потом все покажу.

Вышла Лала, с поклоном за собой двери затворив, да в баньку вернулась.

— Комнату ей в доме дам, — все-таки кивнула ведьма своим мыслям. — Но потравить меня решит — сам виноват будешь.

— Не станет. — Спокойно согласился я, на Вару глядючи.

Сережки мои как одела — не снимает, и красива в них.

— Сегодня снова по делам поедешь?

— Четыре места осталось, где появиться надо.

Возница Нив с утра у крыльца появился, да не до него было. Пусть ждет — работа у него такая.

— А если не позовут тебя княжичи потом, ни один, ни другой? Что делать станешь?

— Рэм говорит — позовут. Но если нет — не моя это головная боль. Княжич А-Шеваз уедет. Свое я исполнил, а ежели Рэм еще что выдумает — пусть другого человека ищет. Мне до его золота больше дела нет, другое я нашел, — руку к ней через стол протянул, да за пальцы взял.

Смутилась та, примолкла.

— Да и дом уже прикупить успел. Купца первой гильдии Сава знаешь? Свое подворье мне отдает. Ему это дело тоже выгодно — нашел я, чем заплатить.

— Переезжать будешь?

— Если не погонишь, то нет. Я к тому, что нет мне нужды Рэма слушаться. А тебе — есть?

Поморщилась Вара, что-то неприятное вспоминая.

— Не будем о том.

— Мои слова не забывай — от тебя избавиться он тоже задуматься может.

— От меня не так легко избавиться, Вер, — улыбнулась та слабо. — Да и люди меня защитят, вступятся. О себе думай.

— Справлюсь, — прикрыл я глаза.

— Может, зелье тебе какое дать? — Беспокоилась Вара. — Есть такое, чтобы рана долго не беспокоила. Вдруг случится что.

Лед любую рану залатает, но говорить о том не стал.

— А бывает такое зелье, чтобы ежели колдуна убить, то не восстал он? Даже если черного порошка своего съест, как колдун Луф.

— Можно на клинок нанести отраву. — Подумала ведьма. — Но ежели его до дела обнажить придется — все поймут сразу. Очень уж запах едок, и железо портит быстро — зеленой патиной покроется.

— Тогда не надо.

— На силу али резвость могу зелье сварить.

— Мне Вит дал на силу, коим сам себя поит. Хорошее?

— Сильное и дорогое, — кивнула Вара. — Знаю о нем, говорили мне.

— На ловкость — возьму, отчего нет. И от ран — пожалуй, тоже.

Ибо лед не бесконечен.

— На ловкость сделаю сегодня же, а от ран запас есть.

— Теперь придумай, как себя защищать станешь. — Смотрел ей в глаза.

— Говорю ведь — не позволят меня тронуть.

— Зелье от ран с собой носить станешь, — согласился с ней, будто она сама предложила. — Как уйду к княжичам — примешь и Лале дашь. Вдруг разбойник какой на подворье сунется. Еще что случиться может, пока люди тебя спасать не прибегут?

— Разбойник и не пройдет далеко, — улыбалась она, а потом стала высокомерно-строгой, кою я в первый раз и встретил. — А про княжичей забудь — не пойдешь ты к ним. Про все забудь, и про клинки, и про зелья! Сегодня же письма им передам. Рэм не узнает ничего.

— И что напишешь? Мол, не зовите княжича А-Шеваза — убивать вас станет? — Хмыкнул я.

— Скажу, что не хочет княжич А-Шеваз, чтобы его звали.

— И послушаются тебя?

— Отчего нет? Не с улицы же письмо будет, а мною написано. Каждого из них знаю лично. И тревог у нас больше не станет. — Улыбнулась Вара мечтательно.

— Кроме отряда засадного княжича А-Руве, который неведомо в каком тереме ждет.

— И на них управу найду.

— А вот скажи мне, любимая. — Не отпускал я ее руки. — Не от того ли тебя княжичи послушают, что одной госпоже Смерти служите?

Руку тут же из моей ладони убрали, будто бы обидеться захотели.

— Не гневайся, Вара. Я ведь про то еще вчера узнал. Травник Вит сказал, что лекарка Вара высоко забралась, и иным слугам к ней хода нет. Ибо знаться с ними не желает — а ее слово на Острове повыше остальных будет.

— Всякий хороший лекарь хочет силу Смерти заиметь. — Не смотрела на меня ведьма. — Так ремесло устроено. Чтобы человека к смерти не пустить до времени, надо с той силой ладить.

— Я ведь без осуждения, любимая. Значит, и в самом деле к письму твоему прислушаются.

— Я так и сказала! И перечить не посмеют!

— Ты мне про другое скажи. Вдруг вскроется все, ежели настоящий А-Шеваз на Остров явится и про письма узнает…

— Одной мы силы должны быть, да я сильнее, раз увечным ходит!

— А Хозяева Смерти не накажут?

— Хозяевам на Остров хода нет! — Приговорила ведьма, по столу ладонью прихлопнув. — Иначе бы давно тут по своему разумению устроили бы.