Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

— Я ведь чего беспокоюсь — как бы к тебе не заявились… Но раз нет — так нет, — примирительно ладони я перед собой выставил, на очи гневно сверкнувшие глядя. — А насчет письма твоего — за заботу спасибо. Да только не беспокойся, сам со всем справлюсь.

— Вер, я ведь и не спрашиваю даже. Терять тебя не желаю — потому и не пойдешь никуда!

— Ежели и впрямь терять не хочешь, то против воли моей не смей поступать. — И через мягкость мою холод проступил, как под мягкой пелериной снега — острый лед лежит.

Наступи, надави чуть сильнее — и до крови ногу пропорешь.

— Но ты же согласился! — Растерялась Вара.

— Да когда это?

— Ты ведь сказал, ежели не позовут княжичи — рад тому будешь!

— Если сами не позовут — то в делишки Рэма лезть не стану, это верно. — Кивнул я. — А насчет бесчестья слова не было.

— Ой, да какое еще бесчестье! Придумал еще!..

— Вара. — Лязгнул голос мой.

— Что?

— Ты же умная девушка, сама посуди — с чего бы я сам тогда это письмецо не написал? Если тебя княжичи послушают — отчего им против воли А-Шеваза идти?

— Так даже лучше будет! А я доставлю.

— Вара, — покачал я головой. — Не слушаешь совсем. Я слово дал.

— Да все это ваши мужицкие словеса о благородстве и чести! А мне потом хоронить тебя, так⁈

— А окромя слова, есть и другое, что вперед меня ведет. Не хочу я, чтобы на Острове, где любимая моя живет, такие твари соседями нам были. Приятно мне будет их к предкам отправить.

— Вот пусть Рэм и переправляет их на костер! Его это долг!

— И еще одно, тоже мне важное. Знать я стану, когда А-Руве за мной на охоту выйдут — в какой день и в какой час. И буду к этому готов. Иначе оглядываться мне каждый день.

— Ты мне волос их принеси! Или платочек какой, которым вытирались! Я весь их род под корень переведу — только не ходи никуда!.. — И сама за руку мою ухватилась.

— Что, и детишек маленьких? И девок их?.. — Покачал я головой, в свой черед руку забирая.

— Тогда только волос, — губу закусила. — Наверняка ведь добыть можно?..

— Убить их я и сам могу, любимая. Несложно это, когда заслуженно. А для этого — пусть на меня охотой выйдут. Там и я поохочусь.

— Медведь, поди, которого вы с похода принесли, тоже охотился?.. Хозяином леса себя полагал? — Отвернулась Вара к окну.

— А знаешь, кто его убил?

— Воевода казненный. Он на торгу похвалялся. Али скажешь, ты?..

— Я всего-то стрелу в глаз метко положил. Да так, что взревел тот медведь и обезумел. А как я попал, весь отряд к нему рванул, чтобы добить. И все потом похвалялись, что их рана решающей была. Но против воеводы никто не спорил.

— И ты похвалялся?

— А я смолчал.

— Почему? Честь ведь великая.

— Я его убить хотел и убил. Мне дело важно. Так и тут будет.

— Так ведь не лес вокруг…

— И человек — не медведь, и город не лес, — подсел я ближе да с удовольствием вдохнул травяной запах от плеча ее.

— И людей ратных у тебя нет, что добивать пойдут, — грустила Вара.

— Есть, конечно. — Целовал я ее плечико. — Только не знают они о том. Ибо не взревел еще медведь.

— Упертый.

— И это тоже. Иначе как бы тебе я понравился?..

— А я, может, еще не знаю, нравишься ты или нет. Был умный, стал дурак… И не целуй меня, разозлил! — Вернула она ткань на плечико обнаженное. — Только попробуй меня плакать заставить! Воскрешу и в огород поставлю, ворон гонять!

— Не беспокойся, Вара. Собираюсь я тебе долго нервы портить: сапоги не так ставить, дышать слишком громко и злить щетиной колкой. — Усмехнулся я. — Мне только работать не мешай. Без тебя портить людей умею. Даже лучше, чем ты лечишь.

— Это еще почему⁈

— А ко мне дважды никто не придет.

— Скоморох, — ругнулась ведьма беззлобно.

Но, как я к новому штурму плечика приступил, уже не препятствовала.

Только застучали в калитку, да так, что прерваться пришлось.

— Возница скучает, — успокоил я Вару, уже и руками охальничая. — Пусть его.

— Пусть ждет, — шептала ведьма, ласке отдаваясь.

Да не унимались у калитки, аж злость взяла. А там дверью в сенях хлопнули, и Лала заполошно крикнула:

— Княжич! Там гости на дорогих конях да телегах всю улицу заняли, видеть тебя желают!

— Приехали, — побледнела Вара, да принялась из рук выпутываться.

Да куда там.

— Скажи им, пусть ждут. У княжича А-Шеваза дело важное! — Отозвался я, забирая Вару на руки, да по известной дороге понес.

— Так и сказать?.. А ежели спросят, какое? — Растерянно уточнила Лала, с другими княжичами да боярами говорить не привыкшая.

— Букву «У» учим!

Глава 20

Не люблю долгих проводов, а все одно задержаться пришлось. Сначала Вара едва ли одетая по терему бегала, в дорогу снадобья собирала — пересчитать их, так на войну малую хватит.

Думал, хоть потом постесняется, в постели останется — ан-нет, чуть на улицу такая не выбежала, еле удержал.

Потом Лала захотела лично одевать, но тут я не препятствовал — одну руку подвязать под одеждой требовалось, а это с чужой помощью сподручнее. Пока готовилась, часть зелий я выложил — ни к чему мне видеть в ночи да под водой дышать. Вот боль убрать, рану затворить — эти выпил я одно за другим, ибо до следующего рассвета в них сила. А там Лалу с ее заботой остановил, да для начала в обычную рубаху руки свои вдел — и только потом поверх княжескую разрешил надевать.

Та удивилась, отчего так кутаюсь, но слова не сказала. Хотя переживала, конечно — руки подрагивали.

— Лала, — смотрел я, как начала та подвязывать мне руку знакомой лентой, золотом шитой, за золото купленной. — Такой красоты под кафтаном никто и не увидит, себе оставь.

— А я