Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

Корзины те в самой бане лежали, чтобы нас запахами не смущать и спать дать — за дверью, сейчас открытой. А то были мысли самим съесть, ибо раз не хочет — то и сама виновата. Но нельзя так. И в самом деле мириться надобно — да за помощь поблагодарить.

Ведь сорвалась на призывы Лалины, не отказала, на холод выбежала. И пусть Лала, обо всем забыв, ничего не накинула на себя — но ведьма ведь тоже без шубейки тут была, в платье одном да простоволосая.

На свою одежду тоже посмотрел — надо рубаху менять, уже и ткань на мне рвется. Очень уж холод вещи переводит, а тут даже не коснулся моей рукой, но вокруг был.

Переоделся тут же — да не просто нижнее все сменил, а княжеский вид принял, богатый да красивый.

Да на удивленный взгляд Лалы ответил:

— Благодарить пойду, — и корзины с едой взял.

В обе руки, понятно — меж своих чего болезным притворяться?

— Может, и мне поклониться сходить?..

— От тебя благодарность передам, не беспокойся. Ты печь лучше протопи да себе горячего чего сделай. Лед и снег пока не трогай — вернусь, сам в дверь смету, — посмотрел я на ледяную пещеру, в которую предбанник обратился.

Да и пошел к терему, Ухом сопровождаемый. Тот было и в сени сунуться захотел — но пришлось строго выговаривать, чтобы тут ждал.

Ну и ножку куриную из угощения для Вары ему пожертвовал тайком, пока никто не видит. Все одно — заслужил.

А как на еду пес отвлекся, я и в дверь проник. Хотя без приглашения к ведьме ходить — не самое для здоровья полезное. Но да давеча жив остался — и сейчас не помру.

— Хозяйка, не гневайся, что без спроса. Разреши поблагодарить от сердца за бережение твое и заботу. — Громко произнес я.

— До утра терпит твоя благодарность? — Раздраженно донеслось из глубины дома. — Сплю я.

— Никак не терпит. — Весело ответил ей.

— Что, сразу побежал, даже лицо от слюней собачьих не омыл?

— Отчего не омыл? Даже переоделся, чтобы кланяться тебе до земли княжеским поклоном.

— Тебе охотницкий только позволен.

— Тогда им, но от чистого сердца. Прими подарки, хозяйка.

— В сенях оставь, потом посмотрю. — С заминкой донеслось до меня.

Не хотела выходить, гневалась.

— Да кроме того разговор имеется, — сменил я тон с веселого да виноватого на строгий. — Совет твой нужен. Ты уж вышла бы, хозяйка.

— Совет мой таков: снадобье на ночь в зуб не закладывай, ежели сон не спокоен! И другим спать дай!

— Благодарствую, но не про то совет. Убивать меня скоро будут.

Бросил я в пустоту да принялся ждать, что все равно погонят. Тогда в обед приду.

— Ну, жди тогда. Выйду. — Бросили нарочито небрежно.

Я и встал на месте, с корзинами — да еще долгонько простоял, пока Вара в платье новом да в платке с волосами убранными не вышла, да не глянула издали как барин на конюха.

— В кухню иди, там подарки оставишь. — Да и сама туда пошла.

Не в общую, гостевую кухню — а тайную, что через длинный коридор была.

Там, понятно, ни самовара не было, ни угощений — на чистую скатерть мои корзины встали, изрядно стол украсив. Да и Вара с любопытством на угощения посмотрела — особливо на плоды заморские, желтые да темно-алые. Но угощаться не стала.

— Говори, кто еще твоей смерти желает? Кого еще обидел безвинно? — С усмешкой на меня смотрела.

— Для начала, позволь сказать, отчего тебе доверяю. — Запустил я руку в потайной карман да достал два мешочка.

Из одного положил скомканное зелье, что Вара мне сделала. Из другого — травником Витом сделанное. Да рядом положил.

Вара на это смотрела с любопытством сдержанным да глянула на меня с вопросом, как закончил.

— Одно — твоей руки. Второе — под моим присмотром вчера собрано. Как завершил человечек, спросил я — нет ли отличия между ними?

Сидит вроде ровно, да заерзала — край губы дернулся, пальцы рук иначе сцепила.

— Говорит, на твое зелье Бадьяна тысячеглавого не пожалели, что силой княжеской ловчее дает владеть. И дорого та травка обходится, и достать ее тяжело.

Улыбнулась слегка — ведь о пользе говорю.

— Я тогда подумал, что уважаемый Рэм о деле радеет — раз золота не пожалел, чтобы я с делом надежно управился. Ведь говорит мне этот травник Вит — ты его знаешь, наверное — что уговор у него с этим самым Рэмом. Мол, ежели приду я и захочу зелье собрать — то все одно этот бадьян добавить. Как с ребенком несмышленым, что все одно по-своему хочет сделать — даже на зло взрослым, хотя те ему только добра желают.

Вара показательно зевнула да ладошкой рот прикрыла. Мол, раз догадался — чего болтаешь? Дальше говори.

— Да вот в толк не возьмет этот Вит. Ведь есть травки, что только княжескую силу дают, и дешевле они, ежели на золото пересчитывать. Да только приворота в них нет.

Прищурилась, смотрит настороженно.

— Я тогда в раздумьях великих стал. Зачем это уважаемому Рэму? Он ведь где-то в городе позволил княжичу А-Руве со свитой спрятаться, кои убить меня хотят. И как я с княжичем Островным управлюсь — схватят да спалят живьем. О том мне этот Вит тоже доложил, как прижал я его так, что в ногах моих валялся.

Удивилась ведьма, растерялась, посуровела, с подозрением смотреть стала, губы поджав.

— Врет, поди, этот травник Вит. Уважаемый Рэм слово держит.

— А тебе что Рэм за помощь обещал? — Смотрел я на нее без усмешки. — Не мужа ли?

— Ты о себе думаешь много, — фыркнула та весело. — Лед, видать, мозги заморозил. Отпейся чаем горячим да проспись. А подарок твой, так уж и быть принимаю. Теперь уходи.

Я вместо того, чтобы подниматься, письмо на стол выложил — что мне купец Сав отыскал. Да щелчком к ведьме переправил.

— Тут часть строк вымарана, — отметила Вара.

Там, где имя княжеское — это я содеял.

— Ты читай, и без того там