Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

из глубины дороги донесся глухой рокот, заставивший его остановиться и прислушаться. Рокот все нарастал, и вскоре в разрезе просеки показались два дрожащих огонька, а еще через минуту на поляну выехал новенький, светлый уазик и, скрипнув тормозами, остановился в метрах пяти от Хидиятова, выключив двигатель и погасив фары.

Из машины выбрался кто-то грузный, тяжелый, выпрямился, расправил крутые плечи и шаткой походкой направился прямо к Хидиятову. За ним из кабины выскочил еще один человек, маленький, юркий, как мышь, и неуверенно зашагал вслед за первым – не торопясь, осторожно, как бы боясь нарушить выбранную дистанцию.

– О, аллах, глазам своим не верю! – услышал Хидиятов хорошо знакомый ему хриплый, развязный голос. – Встретиться здесь, в темном лесу, с самим, самим… И кто бы мог подумать!

Да, это был директор птицефабрики Шайхиев.

При приближении к Хидиятову Шайхиев запнулся обо что-то, потерял равновесие и навалился на него обеими руками, обдав неприятным водочным перегаром.

Хидиятов легким движением отстранил его.

Выглядел Шайхиев шикарно. Сшитая мастерски коричневая дубленка, такого же цвета норковая шапка «москвичка», невысокие затянутые кожаными ремешками меховые унты…

– Ну, здорово! – протянул он руку Хидиятову, изобразив на лице подобие приветливой улыбки. – Как ты поживаешь тут, не вконец еще одичал? Скучно, небось? Эх, зазря ты тогда… Сидел бы сейчас спокойно в своем кабинете и раздавал помощникам деловые бумаги, понимаешь…

– Здравствуйте! – сухо ответил Хидиятов, пожимая протянутую руку, и чуть поморщился: широкая ладонь Шайхиева была влажной и мягкой как тесто.

Почувствовав холодок, Шайхиев тотчас стер с лица улыбку и заговорил уже более официальным тоном, стараясь быть серьезным и сдержанным, хотя заплетающийся язык явно подводил его:

– Так, стало быть, ты все еще здесь… Так и не хочешь пойти и повиниться перед районным начальством. А зря, зря… Тебя бы наверняка простили… – Внезапно он повернулся и прокричал стоявшему чуть в стороне попутчику: – Эй, Ибраев, чего стоишь? Подойди, поздоровайся! Как-никак шеф твой бывший!

Тот приблизился, Хидиятов присмотрелся. Мать честная, да это же тот самый Ибраев, его давний знакомый, оперуполномоченный райотдела милиции! Вот уж кого он меньше всего желал видеть…

«Интересно, что им нужно здесь?» – подумал Хидиятов, молча и изучающе разглядывая незваных гостей.

Ибраев между тем с обидой посмотрел на него, тихо поздоровался, но руки не подал, видимо, по одним глазам бывшего прокурора определив, что тот скорее умрет, чем подаст свою.

В отличие от Шайхиева Ибраев был одет в старый потертый полушубок, невзрачную кроличью шапку-ушанку, давно не чищенные, посеревшие кирзовые сапоги. Штатного работника милиции в нем выдавали разве что аккуратно заправленные в голенища сапог серые с красными кантами брюки.

Все трое долго молчали.

– Ладно… – с важностью произнес, наконец, Шайхиев, видя, что встреча ни у кого из присутствующих не вызывает особого энтузиазма. – Вчера вот из столицы приехал, понимаешь, кандидатскую защищал. Обмывали там крепко, а сегодня вот решили прокатиться по лесу… А ты, я вижу, не рад встрече?

– Рад! – хмыкнул с досадой Ибраев. – Не видишь, с ружьем стоит наготове. Того и гляди пристрелит.

– Могу убрать, если боитесь, – с холодной усмешкой взглянул на него лесник и, сняв с груди ружье, перевесил на плечо. С той же усмешкой он повернулся к Шайхиеву. – А на какую тему была диссертация? Случаем, не из области охраны рыбных запасов республики?

– А ты злодей, злодей! – поняв намек, шутливо, но с мрачной улыбкой погрозил ему пальцем новоиспеченный кандидат наук. – Все не можешь забыть тот случай… А ведь кому-кому, а тебе-то следовало выбросить его из головы. Не к нужному делу, понимаешь, приложил тогда ты руку…

– Этого вашего преступления я никогда не забуду, – сказал, потупив взгляд, Хидиятов, и лицо его внезапно потемнело, стало хмурым.

– Преступление? – притворно изумился Шайхиев. – А ты знаешь, ведь я могу подать на тебя в суд. Я хоть юрфака не кончал, но с законами нашими знаком. Все же в партшколе учился когда-то… И книг перечитал на эту тему будь-будь. И знаю, раз суд оправдал человека, никто не имеет права называть его преступником. Никто!

– Есть еще суд совести, – сказал угрюмо Хидиятов. – И от него никуда не денешься. Если, конечно, стоит здесь вообще говорить о совести…

Шайхиев вздрогнул, чуть подался вперед, с ненавистью посмотрел на лесника. Казалось, еще секунда, и он набросится на него, готовый разорвать на куски. Но, встретив выдержанный взгляд, вдруг улыбнулся мягко, добродушно и заговорил тоном человека, не помнящего зла и готового на мировую:

– Ладно, будет тебе, понимаешь. Давай, открывай ворота и веди нас в дом. Там и поговорим обо всем. Закуска у тебя, надеюсь, найдется? А ты, Ибраев, сходи к машине и прихвати пару бутылок!

– Я пока еще не слышал приглашения! – демонстративно скрестил на груди руки милиционер. – Наоборот, одни только оскорбления…

– Какое еще тебе приглашение! – рявкнул директор и выматерился. – Здесь лес, и законы действуют лесные, понимаешь! Пришел человек – веди его в дом, отогрей, накорми. Разве не так, Хидиятов?

Он повернулся опять к Ибраеву.

– Ну, иди, иди, говорят!

– Подождите! – остановил Хидиятов направившегося было к машине оперуполномоченного. – Не до водки и закуски пока. Не видели, кто стрелял только что в Заячьей лощине?

– Кто стрелял? – переспросил Шайхиев, состроив на лице глуповатую улыбку и почесывая затылок. – Как кто стрелял? Мы стреляли! А что?

– Кто именно?

– Ну, я… я… – смеясь, ткнул себя в грудь большим пальцем Шайхиев. – А ты что допрос тут устраиваешь? Ну, ехали по дороге, зайчишка из леса выскочил. Ему бы обратно, а он несется, понимаешь, по ходу машины как угорелый. Ну, я, недолго думая, приоткрыл окошко – и хлоп его из ружья. Первым же выстрелом… Не веришь? Сходи, посмотри, вон он, зайчишка в машине лежит.

– Идемте! – потребовал лесник, направляясь к автомобилю. Парочка, переглядываясь и недовольно ворча, последовала за ним.

Открыв дверцу уазика, Хидиятов поздоровался с сидевшим там шофером, худощавым, угрюмым пареньком, почти не реагировавшим на его появление, и посветил карманным фонариком. Внизу между передними и задними сиденьями, вытянув лапки, и вправду лежал подстреленный заяц, довольно упитанный и крупный, лежал, чуть оскалившись, и можно было подумать, что он не убит, а просто притворился мертвым и посмеивается тихонько над недогадливостью людей, поверивших в его смерть, если бы не красные, кровяные помарки на спине и мордочке.

Тут же под сиденьем находилось охотничье ружье.

Какое-то время Хидиятов неподвижно смотрел на убитого зайца, как бы не зная, что предпринять, пока, наконец, не выпрямился и не промолвил спокойно и твердо:

– Вот что, вы знаете, это заповедная зона, охота здесь запрещена. То, что