Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

– Ты что, шутишь? – рассмеялся Шайхиев.

Вместо ответа Хидиятов снял с плеча ружье, прислонил его к капоту и залез в машину, расположившись поудобнее рядом с водителем. Он вынул ручку, бумагу и, положив на колени планшет, принялся неторопливо писать.

Шайхиев, взявшись рукой за край приоткрытой дверцы, смотрел на него хмельными выпученными глазами, и невозможно было понять, чего в них больше – возмущения или удивления.

– Вот тварь! Вот бумажная крыса! – Подскочив к машине, он затрясся весь, забил в грудь кулаками. – Убью, паскуда!

Шайхиев с затаенной улыбкой наблюдал за тем и другим. Затем, отойдя чуть назад, он постоял немного в раздумье и вдруг с силой пнул ногой по колесу, как бы проверяя ее на прочность, отчего машина дрогнула; ружье лесника соскользнуло с капота и упало наземь.

Казалось, это не произвело на Хидиятова никакого впечатления.

– Бродяга! Сторожевой пес! Мразь болотная! – все кипятился оперуполномоченный, бегая взад и вперед возле машины. – Актом пугать нас вздумал, мать твою…

Словно не слыша разносившихся по лесу ругательств, лесник молча и невозмутимо продолжал работу и, только закончив ее, слегка побледневший вышел из машины, протянул составленный акт Шайхиеву.

– Вот подпишите, пожалуйста!

Взяв акт, Шайхиев повертел его, как бы разглядывая с любопытством, рассмеялся, неожиданно завернул назад руку, несколько раз выразительно провел бумагой ниже спины.

– Вот, вот на что годится твой акт, приятель! Получай! – Скомкав лист, он бросил его прямо в лицо Хидиятову.

Лесник отшатнулся, побледнел еще больше и, нагнувшись, подобрал ружье.

– Машину с убитым зайцем и оружием вам придется оставить у меня во дворе. Утром разберемся… – проговорил он это подавленным, но тем же упрямым, твердым голосом.

Шайхиев снова рассмеялся и сказал, обращаясь к Ибраеву и небрежно указывая пальцем на лесника:

– Ты слышишь? Он хочет арестовать машину. Мою машину! Встречал ты где-нибудь еще такого нахалюгу?

– Дерьмо собачье! Скотина! – опять забил себя в грудь кулаками милиционер, наскакивая на Хидиятова. – Ты меня тогда еще чуть не довел до инфаркта – и сейчас издеваешься! Да я сам тебя первый арестую! Как хулигана! Как взяточника! Скажи, разве не требовал ты от нас только что пятьсот рублей, чтобы не составлять акта, а? Требовал, признайся! Нас здесь трое свидетелей, все подтвердим!

Хидиятов посмотрел на него, улыбнулся и покачал головой.

– А вы, оперуполномоченный, оказывается, не только бездельник, но еще и шантажист, провокатор. Впрочем, это было видно еще тогда…

– Старший оперуполномоченный! – возмущенно поправил его Ибраев.

– Выходит, вас еще и в должности повысили? Поздравляю! Вы так далеко пойдете. Не иначе, дослужитесь до начальника милиции. И тем не менее уазик придется оставить во дворе…

Он хотел подойти ближе к машине, чтобы дать распоряжение шоферу, но Шайхиев преградил ему дорогу. И хотя он выглядел уже совершенно трезвым, кулаки его нервно сжимались, в глазах – лишь злость. Казалось, на этот раз схватки уже не миновать, но Хидиятов мгновенно отпрянул назад, снял сплеча ружье и жестко предупредил, глядя задире прямо в глаза:

– Только давайте без глупостей! Я не боюсь вас! И помните, за все рано или поздно придется расплачиваться…

Предупреждение, как ни странно, подействовало.

– Ну, ты… понимаешь… – выдавил директор из себя и, вздохнув, смягчился. – Ладно, не трону тебя на этот раз. Но помни, сойдутся еще наши дороги… А пока можешь убираться, нам тоже ехать надо. И заруби себе на носу, не ты здесь хозяин, а я!

Оба стали садиться в машину.

– Нет, постойте! – пытался остановить их лесник. – Я вас не отпускал! Немедленно загоните уазик во двор!

– Да пошел ты… – ругнулся Ибраев, с силой захлопывая за собой дверцу.

Заурчал двигатель, засветились фары, и машина рванула с места, поехала, виляя из стороны в сторону, по скользкой, покрытой снегом и грязью дороге в направлении просеки.

В первые секунды Хидиятов стоял растерянно, не зная, что делать. Еще ни разу ему не приходилось бывать в подобных ситуациях. Он видел, как машина метр за метром удаляется от него. И тут его бросило в жар.

Мгновенно пронеслись перед глазами озеро, безжизненное, грязно-зеленое, с плавающими вверх брюхом рыбешками; иссохшие, морщинистые старики, проклинающие Шайхиева; жалкое, с покорной улыбкой лицо судьи; странная, взволнованная женщина в распахнутом плаще, бросающая ему в лицо полные горького укора слова; жена, сжавшаяся в комочек и тихо плачущая на диване…

Нестерпимой болью пронзила мысль, что удирающий сейчас от него Шайхиев – это не просто Шайхиев, что стоит за ним целая армия таких же самодовольных сытых властителей, фанфаронов, отпетых хамов, уверовавших в полную свою безнаказанность, способных красть, лгать, рушить человеческие жизни, и что он, бывший прокурор, прошедший через беды и унижения, не должен сейчас уступить, дать уйти этому разбойнику, разорителю, позволить и дальше творить зло и беззаконие.

Он вскинул ружье, призвал на помощь всю свою былую сноровку, спортивный опыт и выстрелил, целясь в правое заднее колесо удаляющейся автомашины.

Вслед за выстрелом он услышал хлопок, увидел, как полетели от колеса в сторону куски резины, как сразу машина осела набок и остановилась, не доезжая просеки. Распахнулась дверца. Он увидел, как наружу высунулся Ибраев, повернулся к нему, держа что-то в руке, и застыл в напряженной позе. И последнее, что он увидел – была яркая вспышка. В тот же миг что-то больно ударило его в грудь, обожгло, и он, теряя сознание, провалился в кромешную тьму, поглотившую и разум его, и тело…

С пистолетом в руке Ибраев подбежал к лежавшему на снегу Хидиятову. Он упал на колени и стал судорожно трясти его, тяжело дыша и бормоча что-то себе под нос.

К нему вразвалку подошел Шайхиев.

– О, аллах! Я убил его, убил! – завопил оперуполномоченный на весь лес, отчаянно ударяя себя в грудь кулаками. – Убил! Убил! Теперь меня самого поставят к стенке!

– Что, и вправду мертв? – чуть испуганно осведомился директор. Он внимательно и с опаской взглянул на лежавшего неподвижно лесника. – Да, похоже, ты прав. Кровь пробивается слева. Видно, в самое сердце ему влепил…

– Теперь меня самого расстреляют! О, аллах, как же это получилось! И сам не заметил, как нажал на курок! – плакал жалобно Ибраев, вытирая лицо рукой, в которой все еще находился пистолет. Он с ненавистью глянул на Шайхиева. – А ведь все из-за тебя, из-за тебя!

– Ну, ты, гнида, будешь мне еще тут!.. – гаркнул на него босс, недобро сверкнув в темноте глазами. – Еще неизвестно, кто больше зубы на него точил, понимаешь… И не забудь, благодаря кому ты стал старшим оперуполномоченным и вообще