Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

Это угнетало.

Он не находил сил с нею спорить.

Но и будущего при таком раскладе для себя не видел.

Он не знал, что можно изменить, даже если отделаться от шантажиста. Проблема образовалась внутри семьи.

До поры до времени оставалось принимать жизнь такой, какая есть. Только без угрозы сесть в тюрьму и подставить под молотки своих близких.

Старого упыря надо было найти и прикопать.

58

Соблазн

Шёл первый час промозглой сентябрьской ночи, гнусной и беспокойной, какая в городе Ленина может быть только на Песках. Вася сидел в засаде и ждал, когда на малину придёт убийца Клюев по прозвищу Фистула, возможно, не один, а с дружками. Информатор клялся и божился, что Клюев снова заявится.

На другой стороне улицы затаился Рянгин. Во дворе за сараями тихарился Берг. Пески не спали. Тускло светили фонари, ходили люди, редкие, как собаки, и резкие, как понос. Хорошему с ними столкнуться – горе, и свойскому – радости мало. Звучали пьяные голоса и звон гитары из раскрытого окна.

Собираясь в засаду, Вася сдал в оружейку маузер образца 1914 года и получил свой верный наган. Раньше, когда не было выбора, он ругал револьвер, а постреляв из маузера в тире, уверился, что маленький пистолет хорош только для скрытого ношения. На уличную перестрелку с бандитами лучше взять надёжную пушку, которую не заклинит, которая привычно сидит в руке, да и со взведённого курка бьёт неплохо. Разница с пистолетом в один патрон была несущественная. Начальник Седьмой бригады Иван Васильевич Бодунов только наганом и пользовался, да и все бодуновские вместе с ним.

Тянулось время. На душе было горько, однако Панову было лучше, что он сидит один, как ворон, и никто не дышит ему в затылок.

Или дышит, смотря как понимать.

Сегодня за обедом повстречался Миша Саймин. Перекинулись парой слов. Миша рассеянно поведал, что почти добрался до наводчиков с товарной станции Финляндской железной дороги – Владимира Фёдоровича Гросса и Генриетты Генриховны Гросс. По его мнению, они были ключевыми фигурами в артели крадунов. Лагазин знал только мужиков, которые привозили ему на подводах товар. О диспетчерше он слышал краем уха. И уверял экономического опера, что о заказчиках с предприятий не знает ничего. Они были таинственными фигурами, представляющими возможную опасность для болтливого продавца. Саймин разговорил его, и теперь поделился с доверенным товарищем, что как-нибудь навестит их по месту работы. Вызывать в Управление рано, чтобы не спугнуть, а посмотреть на фигурантов пора. В таком деликатном предприятии, как распутывание большой паутины, надо действовать осторожно, чтобы не порвать тонкую нить. Но дело движется. Никто не уйдёт от справедливого возмездия советского правосудия.

Вася покивал и с пониманием посмеялся в столовой.

А потом вернулся в свой кабинет и впал в глубокую задумчивость.

Не было выхода. Совершенно не было выхода.

Сейчас, укутанный ночной тенью, он перебирал в голове расклады один другого хуже.

Вот – следователь возбуждает уголовное дело. Организованную преступную группу вяжут. Зимушкин получает срок. Васю исключают из комсомола и увольняют из органов при отсутствии доказательств соучастия в хищениях социалистической собственности, а если докажут, что знал и скрывал, посадят без всякой жалости. Имущество конфискуют. Виолетта бросает его и перебирается из шикарной квартиры в студенческое общежитие.

Он сам объясняет Зимушкину перспективы и предлагает оформить явку с повинной. Зимушкин получает срок. Имущество конфискуют. Вася получает выволочку по комсомольской линии, утрачивает доверие товарищей и переводится в РУВД с клеймом рвача и терпилы. Виолетта бросает его как предателя, посадившего отца, и переезжает в студенческое общежитие.

Блеснула потрясающая идея кокнуть Саймина. Но как изъять из сейфа оперативное дело с показаниями Лагазина и всем прочим, что накопал Миша? Да и коллеги наверняка в курсе. Завалить всю Пятую бригаду Вася не был готов по морально-политическим соображениям. Это сильно ослабило бы Ленинградский уголовный розыск.

Не грохнуть ли Лагазина? Но тот уже сдал всех, кого знал, и теперь настал черёд супругов Гросс давать показания и сливать всю верхушку.

А кто они, эти Гросс? Известно, где они работают. А где они живут? Как добираются на работу? Каким маршрутом?

Если знаешь пути и приметы, можно выбрать место для засады. «Средний рост, клетчатая кепка, хромает на левую ногу», – Вася узнал Фистулу, без колебания вытащил наган и взвёл курок.

Он зашёл бандиту со спины и поднял револьвер на уровень глаз.

– Клюев, стоять! Уголовный розыск! – рявкнул он. – Руки из карманов! Стрелять буду!

– Не стреляй, начальник! – пронзительно пискнул тот.

Если бы Клюев сначала не поднял руки и только потом обернулся, Вася без колебаний нажал бы на спусковой крючок.

Снова после Вяземской лавры ему захотелось убить человека.

59

В путах тревоги

Фрол Капитонович никуда не спешил. Он последовательно и методично доводил преступников до белого каления. Он любил наблюдать, как негодяи бьются от испуга, что птички в сетке. Ему нравилось представлять, о чём они разговаривают тет-а-тет, как ссорятся промеж собой, как их сердца истекают кровью.

Он украшал свою старость чужим страхом.

* * *

Они раскрасили страхами чужую старость ненароком, так что и непонятно было – случай привёл, фортуна или совсем неведомая сила.

Митька Кутылёв зашёл вечером и потащил Лабуткина во двор.

– Я знаю, где живёт старый хрыч.

– Во как! – обрадовался Лабуткин. – Ну и где?

– Ездил сегодня на Охту. Вижу, на Конторской дворник тротуар метёт. Присмотрелся – он! Я остановился, вышел потолковать, а он сразу в подворотню. Я во двор, а он в дворницкую, забился как мышь, затворился там. Я даже ломиться не стал. Плюнул да поехал.

– Двор запомнил?

– Ясен Красин, – отрапортовал подкованный Кутылёв.

– Завтра покажешь.

– Лады. С утра заеду, как путёвку дадут. Ты уж будь готов.

– Я всё равно по гудку просыпаюсь, – усмехнулся Лабуткин. – Может, Зелёного возьмём?

– Вы в кабину не влезете. Давай лучше я тебя одного свезу, покажу и дальше поеду, ты пешком вернёшься и будешь потом старого хрыча выпасать.

– Замётано.

Теперь Лабуткин с Зелёным стояли возле дворницкой, глядя на дверь, за которой укрылся шантажист. Они не шумели. В их планы не входило привлекать к себе внимание.

– Тот самый сморчок, – утверждал Лабуткин. – Когда мы свинью резали, участковый подошёл, а сзади этот чёрт прибился уши погреть. Я его разглядел, а сейчас узнал. Митька – молодец,