Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

Оперативно-следственную группу насторожило другое.

При осмотре дворницкой обнаружили признаки небрежного и торопливого обыска. Вещи были разбросаны, сундук открыт, стоящая на столе раскрытая шкатулка пуста.

Дворницкая была заперта, но ключей на месте убийства Бухарина не оказалось.

Это подтверждало версию ограбления, только ценности, за которыми охотился убийца или преступники, хранились в доме жертвы. Но чем мог обладать дворник? Что-то было похищено из сундука и шкатулки, и вряд ли это были ценные предметы одежды.

Согласно имеющимся сведениям, Бухарин Фрол Капитонович прибыл в Петроград из Пятигорска в 1923 году. Завёл новую трудовую книжку и в разное время работал грузчиком, чернорабочим и дворником при артелях, а затем в ЖАКТе.

Следователь отправил запрос в Закавказское УНКВД, но ответа пока не получил.

* * *

Папа с мамой ещё не вернулись с работы. Вася Панов зашёл в пустую комнату, откинул нижний край плюшевого покрывала с бахромой и вытащил из-под кровати волшебный сундучок.

Сегодня он решился.

На совещании начальник уголовного розыска поставил на вид:

– Товарищ Панов показывает пример настойчивой, целеустремлённой, но безрезультатной работы в деле поиска патронной мастерской.

И хотя о нём слова плохого не сказали, товарищ Красношеев ясно дал понять, что отдельный сотрудник полтора года работал впустую, а его деятельное бездействие покрывает начальник бригады. В то время как убийца вольготно продолжает орудовать и останавливаться не собирается.

После совещания посеревший и осунувшийся Колодей сказал Панову, что обход артелей прекращён.

Одна дверь закрылась, другая открылась.

Приказ прекращать стал для Васи указанием начинать.

Мысли эти у него крутились давно, а с убийством Бухарина отлились в чёткую форму, но сегодняшний день 25 ноября после совещания оказался решающим.

Вася раскрыл волшебный сундучок. В обратном хронологическом порядке покоились там собранные за последний год предметы, отмечающие Васины заслуги, воспоминания и чаяния. Добыча оперуполномоченного Панова.

Поверх, накрывая всё прочее, находилась аккуратно сложенная газета «Известия». Номер от 1 апреля 1933 года Вася достал у тёти Глаши. В фондах Государственной Публичной библиотеки хранилось много лишних.

Вася переложил газету на пол.

В глаза бросилась пёстрая коллекция патронов. Боеприпасы, изъятые на обысках в притонах Петроградской стороны, вовремя сдать не получилось, и Панов ссыпал их в сундучок. Так они для милицейской отчётности и канули в Лету.

Вася достал патроны. Нагановские отложил на газету, остальные бросил на пол. Стал вынимать другие сокровища. Яростную жиганскую финку, с которой ездил за грибами в Пундоловский лес подставляться под пули хулиганов. Облезлую дирижёрскую палочку. Толстую лупу. Сломанный перочинный ножик. Зажигалку, искусно выполненную в форм-факторе «Браунинга № 3». Её он повертел в руках, рассмотрел со всех сторон, усмехнулся и отложил в сторону.

С самого дна, рядом с павлиньим пером и пробочкой в золотой обёртке, он выцарапал пяток шариков от подшипника диаметром 7,144-мм.

«Они же все шведские. – Опер Панов покатал их на ладони, глядя как на новое из числа хорошо забытого старого. – Они даже по химическому составу одинаковые». И тоже отложил на газету, к нагановским патронам.

Убрал невостребованные сокровища в волшебный сундучок. Задвинул сундучок под кровать и опустил край плюшевого покрывала с бахромой.

Разгладил постель.

Вася мечтательно улыбался.

* * *

1 декабря слетевший с катушек придурок застрелил из нагана первого секретаря Ленинградского обкома и горкома партии Сергея Мироновича Кирова, и на органы Внутренних дел упала тьма.

62

Тёмная половина года

Временно безработный советский служащий Леонид Васильевич Николаев, предъявив партийный билет, зашёл в Смольный, имея при себе наган и разрешение на его ношение, подкараулил в коридоре третьего этажа товарища Кирова и выстрелил ему в затылок.

Убийцу задержали на месте преступления в шоковом состоянии и доставили в психиатрическую больницу № 2, где он пришёл в себя около девяти часов вечера.

К этому времени Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов». Текст написал народный комиссар Внутренних дел Генрих Григорьевич Ягода и отредактировал секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин.

Постановление было коротким:

ЦИК Союза ССР постановляет:

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон.

4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.

Постановление подписали председатель ЦИК Михаил Иванович Калинин и секретарь ЦИК Авель Сафронович Енукидзе.

Началась новая эпоха.

* * *

Весь декабрь сотрудники центрального аппарата Ленинградского уголовного розыска усиливали Особый отдел ОГПУ, задерживая причастных к делу Николаева. Их оказалось немало, однако обвинительное заключение получили только сам убийца и тринадцать его пособников. 29 декабря выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР вынесла им смертный приговор. Через час осужденных расстреляли.

Новый год оперуполномоченный Панов встретил в кругу семьи. Это было не по-комсомольски, но молодые люди проявили уважение к родителям. Зимушкин принёс ёлочку, у Пановых нашлись старорежимные украшения. Пришли папа с мамой и тётей Глашей. Осматривали трёхкомнатную квартиру. С тихим почтением, невиданным прежде, косились на Васю. Пётр Петрович накрыл шикарный стол, вероятно, до упаду загоняв домработницу по коммерческим магазинам. Недостаток конфет и пирожных с лихвой восполнил кондитерский ром, запасы которого оказались неисчерпаемыми.

– А что у нас в городе за террор? – спросила компетентного человека захмелевшая тётя Глаша.

– У нас не террор, у нас антитеррор, – ответил Вася.

– Надолго?

– Мы только начали.

Тётя Глаша заахала.

Пётр Петрович спрятал ироничную улыбку.

Мама сжала папину руку.

Виолетта пристально смотрела на мужа. Она почти не пила. И не курила уже третий месяц. Это было бы вредно для ребёнка.

К трём часам засобирались. Вася проводил родню до дома.

Он брёл назад по пушистому, падающему с небес новогоднему снегу, искрящемуся в свете уличных фонарей. Ленинград не спал. Советские граждане, будто в царские времена, гуляли, пели. Где-нибудь на Песках или в кварталах Петроградской стороны наверняка гужбанили и барагозили, но Васе было на них абсолютно плевать. Он шёл на Колокольную улицу, сжимая в кармане пальто наган, и подсекал по сторонам сторожким, быстрым взором.

Вася чувствовал себя не в своей тарелке. Он был