Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Макс зажег керосиновую лампу. Но слабое пламя не смогло рассеять полумрак, стоявший тут несмотря на полуденное время.

– Шикарное место! – высказался Макс. – Только не надо разводить огонь: не стоит показывать соседям, что тут кто-то есть. Тем более что здесь найдется уйма одеял. Устраивайся поудобней и отдыхай, пока мы не тронемся в путь. – Высунув из внутреннего кармана своего горного плаща с капюшоном клеенчатый пакет, Макс положил его на стол. – Фрау фон Траттен сказала, что это тебе может пригодиться.

Радок медленно открыл его онемевшими от холода пальцами. В нем оказалось несколько карт альпийских перевалов масштаба 1:50 000. Это были старые, измятые листы бумаги, подклеенные на сгибах плотными лентами. Но перевалы ведь не меняются с годами. Горные тропы остаются теми же самыми на протяжении жизни бесчисленного множества поколений.

– Я зайду к тебе попозже, – сказал Макс. – Слушай внимательно, не прозвучат ли два выстрела. Если услышишь их вдруг, то сразу же, не задавая себе лишних вопросов, уходи в горы. Положись в таком случае на эти карты и свою интуицию.

Прежде чем уйти, Макс, словно сомневаясь в честности нового постояльца, внимательно осмотрел помещение, как бы проверяя, все ли на месте. Старые привычки крепко держатся у стариков.

Радок сменил мокрое пальто на одну из серых охотничьих курток из плотной шерстяной материи, которые висели на деревянных крючках у двери. Там же располагались и охотничьи сумки, покрытые ржавыми пятнами старой крови. Озираясь вокруг, он подумал: а можно ли доверять этому лесничему? И тут же нашел ответ на свой вопрос: если бы ему нельзя было верить, эсэсовцы были бы уже здесь.

Езда на велосипеде вымотала Радока. Он понимал, что ему необходимо отдохнуть. Неизвестно, когда еще появится у него такая возможность. В помещении, служившем гостиной, не было коек – только камин из крупных речных валунов, так пусто выглядевший без огня. Но дверь в дальнем углу вела в спальню, где стояли ряды кроватей. Возлежа на них, господа отдыхали после охоты вдали от любопытных глаз и ушей своих жен. Здесь они могли вести себя совершенно свободно и, не стесняясь, вести разговоры о любовных похождениях и успехах в охоте на серн.

Из спальни наверх шла лестница. Поднявшись по ней с фонарем в руке, Радок оказался в недостроенной мансарде. Привычка вынюхивать, нет ли под кроватями злых гномов и не прячутся ли в кладовых привидения, глубоко въедается в полицейских. И Радок не был исключением.

Прежде всего ему бросились в глаза громадные клочья паутины, свисавшие с чердачных балок наподобие знамен в пиршественном зале средневекового замка.

Посередине чердачного помещения стояли три деревянных ящика. Подойдя к ним, он поставил фонарь и, осмотрев их, пришел к выводу, что это пусть и небольшой, но настоящий клад. В двух из них были книги, старые пластинки и даже старинный граммофон. А в третьем хранился сказочный набор деликатесов, включая консервированные персики из Франции и ящик немецкого шампанского «хайдзекер» 1938 года. Рядом с шампанским, аккуратно завернутые в холщовую материю, лежали десять динамитных шашек. Фитили и взрыватели находились отдельно, в клеенчатом мешочке. Динамит предназначался для подрыва лавин, если период таяния снега задерживался, создавая тем самым опасность.

Радок, стоя на коленях у ящиков, улыбался, думая о том, чем запасались эти высокопоставленные охотники. Как хорошо бы закрыться здесь, слушать фортепьянные концерты Бетховена, читать Шекспира в издании Таушница, лакомиться персиками и устроить как-нибудь в горах грандиозный фейерверк из всей этой взрывчатки!

Такие люди, как фон Траттены, были на редкость высокомерны и, возможно, сами того не сознавая, страдали шовинизмом. И тем не менее между ними имелись и огромные различия. Кто-то запасался шампанским в ожидании грядущего катаклизма, а такие, как его генерал, спокойно владели имениями в Альпах. Может, это-то и влекло его в первую очередь к генералу.

Думая о генерале, он не мог не вспомнить о том, что сказала ему фрау фон Траттен. Все эти годы он полагал, что генерал предал его. На самом же деле этот старый человек просто защищал свою жену и семью Радоков. Столько лет Радок был в заблуждении! Наверное, мир вовсе не так уж прост, как представлялось ему. Он отнюдь не черно-белый, а со множеством серых полутонов.

А что знает он реально о совершенном по отношению к подпольной группе предательстве? Может, и с Фридой не все так просто? Вдруг и ее предполагаемое предательство тоже своеобразный полутон серого? Или он опять заблуждается? Жаль, если это так: Радок был бы не прочь разделить с ней все эти припасы, которые он обнаружил здесь, закрыться вдвоем в хижине от всего мира, и пусть себе валит снег вокруг. Ему очень хотелось бы ошибиться в отношении ее, как ошибся он по поводу генерала. Слишком уж глубоко затронула она его душу. И почему не смог он разобраться в ней?

Пламя фонаря, стоявшего рядом с ним, затрепетало от дуновения воздуха. Это внизу кто-то открыл, а потом закрыл за собой дверь.

«Бесподобно! Сидишь ты вот здесь и в ус не дуешь, – подумал он. – Возможно, Макс стрелял уже, предупреждая тебя об опасности. Но разве ты прислушивался? И вообще, слышал ли ты что-нибудь вокруг себя? Не был ли ты так поглощен своими находками и мечтами, что прозевал оба выстрела?»

Радок вытащил свой «люгер». Это уже кое-что. Но он все еще был в нерешительности, не зная, что предпринять. Быстро огляделся и понял, что здесь, на чердаке, не спрятаться.

Радок, с оружием в руке, подполз на четвереньках к лестнице. «Я сумею постоять за себя. Патронов хватит». И тут он оглянулся назад. Черт побери, забыл погасить фонарь! Вернувшись, он прикрыл сверху ладонью стекло фонаря и дунул. Жар от огня опалил ему руку, в нос ударил резкий запах керосина. В кромешной темноте он пополз наугад к тому месту, где была лестница. Внизу мелькнул свет, послышались голоса.

– Радок? Куда ты, черт тебя побери, запропастился? – Это Макс. В голосе старика звучало раздражение. Затем он сказал кому-то возмущенно: – Видать, пошел пошляться, шут гороховый!

Радок внимательно слушал, подозревая, что происходит нечто странное. Вполне возможно, что, услышав второй голос, он сумеет определить, выдал ли его старый дурак, или нет.

И вот прозвучал второй голос, но как-то неясно. И вовсе не грубо и властно, как ожидал он, а мягко и даже боязливо. Радок не смог разобрать