Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Все стрелки часов в закусочной замерли напротив цифры «5» – потому что на циферблате было написано: «До пяти – не пить!» Через час в тюрьму начнут пускать посетителей – оставшегося времени хватало, чтобы накопать еще немного сведений. Ради этого Рейчел заезжала сюда вечером, ради этого торчит здесь и утром, потягивая кофе и сделав достаточно объемный заказ, чтобы ее не просили освободить столик. Ее ноутбук гудел всю ночь, переполненный разнородной информацией. Увы, ей так и не встретилось ни единого случая пропажи белого мальчика в возрасте от двух до трех лет в этой стране и в то время, когда был убит Мэттью (причем мальчика, которого бы разыскивали пять лет спустя). Ни одного. Несколько мальчиков подходящего возраста числились погибшими. Еще нескольких, похищенных, как правило, самими родителями в процессе развода, успешно находили. Троих мальчишек искали целых восемь месяцев, прежде чем обнаружились их тела. Но все подобные дела с мальчиками, подпадавшими под нужные критерии, были раскрыты, что поднимало самый неприятный вопрос: если в постели Мэттью было не его тело, тогда чье же?

Конечно, сдаваться рано. Она расширит радиус поисков, сдвинет хронологию, поищет в других районах и других базах данных. А может, мальчик в постели Мэттью (боже, звучит бредово) был помладше или постарше, или вообще был представителем смешанной этнической группы… Рейчел взялась за дело тщательно, не зря до потери работы ее знали как невероятно въедливого следователя. И все-таки об эти тщетные поиски тела разбивались все теории о том, что Мэттью мог быть жив.

Мэттью мог быть жив. В самом деле, как в такое поверить?

Более радостные новости, если их можно было таковыми назвать, касались главного свидетеля в деле Дэвида, той самой «милой пожилой леди» (как ее называли в СМИ) Хильды Уинслоу. Теоретически, отыскать пожилую вдову – не такая уж и проблема. На практике это оказалось куда сложнее, и Рейчел уже забеспокоилась, а не умерла ли свидетельница за эти пять лет. Однако свидетельств о ее смерти так и не нашлось. Честно говоря, Рейчел удалось найти всего двух женщин с таким именем: одной было тридцать, она проживала в Портленде, штат Орегон; другая училась в четвертом классе школы Кристал-Ривер, штат Флорида. Обе не подходили. Рейчел пробовала искать разные написания имени, хотя в судебных документах по делу Дэвида и в СМИ свидетельница проходила как Хильда Уинслоу. Для полной уверенности Рейчел проверила парочку Хилд, однако и они точно не могли быть той самой Хильдой. Затем она перешла к поиску по девичьей фамилии (женщины часто возвращают ее после развода). Все безрезультатно. Рейчел зашла в тупик.

Тем временем где-то продолжала визжать сирена – Рейчел предположила, что где-то сработала пожарная сигнализация.

К счастью, ее телефон в конце концов зазвонил и высветил номер Тима Доэрти, ее давнего друга и коллеги из «Глобуса». Тим был одним из немногих, кто не бросил Рейчел, несмотря на ее провал. Публично эти двое, конечно же, не пересекались: это уничтожило бы деловую репутацию Тима, а такого она не желала ни ему, ни кому-либо еще.

– Нашел, – сказал ей Тим.

– Ты раздобыл дело целиком?

– Только судебные документы и стенограммы. Полиция ни за что не даст мне сунуть нос в их архив.

– Так у тебя есть номер соцстрахования Хильды Уинслоу?

– Ага. Могу я поинтересоваться, зачем он тебе?

– Я разыскиваю ее.

– Это-то я как раз понял. Почему же ты не проверила ее по обычным каналам?

– Проверяла уже.

– И ничего не обнаружила, – нараспев произнес Тим.

– Совсем ничего. Ты узнал, в чем проблема?

– Я позволил себе пробить ее номер страховки.

– И?

– Спустя пару месяцев после суда над твоим зятем Хильда Уинслоу сменила имя на Гарриет Винчестер.

«Наконец-то джекпот», – подумала Рейчел, а вслух произнесла лишь:

– Ого!

– Ага. Она также продала дом и переехала в квартиру на Манхэттене, на Двенадцатой улице. – Он продиктовал полный адрес. – Кстати, на неделе ей стукнет восемьдесят один.

– Зачем же такой пожилой женщине менять имя и переезжать?

– Может, пресса ее замучила?

– Повтори?

– О том убийстве всюду только и говорили.

– Так-то да, но после того, как она выступила в суде, о ней все тут же забыли.

Известно, что пресса – худшая из любовниц. Стоит ей «залезть в чью-то постель», как вскоре вся эта афера ей надоедает, и она уходит на поиски новой пассии. Желание сменить имя, чтобы скрыться от таблоидов, – вроде вполне понятное, но все-таки это чересчур.

– Тоже верно, – ответил Тим. – Считаешь, она наплела про твоего зятя?

– Не знаю.

– Рейчел?

– Ну?

– Ты раскопала что-то очень важное?

– Похоже на то.

– В любой другой ситуации я попросил бы себе кусок. Но сейчас тебе это куда нужнее. Этот мир не очень-то щедр на вторые шансы, а все же ты заслуживаешь хотя бы один, так что, если тебе понадобится что-то еще, ты дай мне знать, ладно?

На ее глазах выступили слезы.

– Тим, ты бесподобен!

– Уж мне ли не знать! Давай, до скорого. – И он повесил трубку.

Отерев глаза, Рейчел уставилась в окно, на переполненную парковку. Сирена все так и голосила где-то вдалеке. Даже если мир и даст ей, Рейчел, еще один шанс, неужели она действительно его заслуживает? Кэтрин Тулло, погибшая из-за нее два года назад, уже не могла рассчитывать на вторую жизнь. Так могла ли Рейчел?

Кэтрин Тулло стала самым важным расследованием в ее карьере, которое длилось целых восемь месяцев. Воскресный журнал «Глобус» готовил к публикации ее разоблачение Спенсера Шейна, всеми любимого главы университета Лемхолл. Шейн не только два десятка лет закрывал глаза на сексуальные домогательства, насилие и прочие нарушения со стороны профессоров-мужчин, но и сам был замешан в систематическом абьюзе. И это в одном из самых элитных учреждений страны! Случай был настолько вопиющий, гнусный и при этом тягостный, что Рейчел стала одержима им, а это непозволительно для журналиста. Она напирала на страшную циничность этих преступлений (они и впрямь не могли не возмущать!), но при том совершенно позабыла, что их жертвами оказались порядочные, слабые люди. Ее альма-матер связывала людей кипой расписок о неразглашении, поэтому никто не мог признать злоупотребления открыто. Сама Рейчел пострадала на первом курсе, сходив на студенческую вечеринку в честь Хеллоуина; об этом она впоследствии не рассказывала даже редакторам своего журнала. Ее молчания активно добивались в деканате, но Рейчел отказалась ставить подпись. Вскоре рассмотрение ее случая прекратили, прикрывшись «неправильно заполненной жалобой».

Должно быть, тогда, с этой неприятности,