Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Мистер Лестрейд, умоляю вас, скажите, почему мой муж с сыном арестованы?

– Миссис Смит, против вашего мужа собрались серьезные улики. Его положение усугубляется еще и тем, что он недостаточно хорошо его себе представляет. Ему вздумалось зачем-то водить нас за нос. Он или отводит подозрение от себя, или кого-то прикрывает. Сами понимаете, такое поведение не может вызывать доверие.

– Но к нему действительно приходил человек, чтобы нанять его на ту самую ночь. Поверьте мне, это правда.

– Но пока мы знаем об этом только со слов вашего мужа. Он утверждает, что имел с ним дело, но в разное время указал некоторые его приметы, которые исключаются имеющимися фактами.

– А мое свидетельство? – настаивала она.

– Вы не можете утверждать это. Вы только слышали ночью голос, ведь так? Откуда у вас уверенность, что ночью приходил именно он?

– Потому что мой муж его ждал. Вечером он отказался сдать в аренду «Аврору». Так и заявил, что до следующего дня она занята. Это я слышала собственными ушами. А Джима он отправил спать посреди дня, сказал, что ночью придется поработать. И что теперь? Им обоим грозят серьезные неприятности?

– Неприятности не совсем подходящее слово, миссис Смит. Ничего не могу сказать сейчас про вашего сына, но Мордекай при определенном раскладе может доиграться до худшего.

– Боже мой! – Ее лицо исказилось, но привыкшая к испытаниям суровой жизни женщина удержалась от рыданий. – За что ж мне такое горе?! А мой мальчик Джим?! Его-то, несчастного, за что арестовали?!

– Миссис Смит, хотите знать мое мнение? – Решение пришло мне в голову неожиданно. – Скажу вам откровенно, я не верю в виновность вашего мужа, то есть в его прямую вину. Я не сомневаюсь, что он кого-то покрывает. Сейчас его вина выглядит огромной, но у меня нет сомнений, что на самом деле она довольно невелика. Ваш муж – добрый человек и потому сочувствует преступнику. Но он не понимает, как опасна и невыгодна для него такая позиция. Закон такое поведение определяет очень жестко. Поэтому наша с вами задача – помочь ему выпутаться, раз он не в состоянии сделать это сам. В ваших силах попытаться повлиять на ход дела. Давайте подумаем, мог бы кто-нибудь еще быть свидетелем его договоренности с этим человеком?

Это был сознательно коварный ход. Разумеется, мои подлинные мысли о Смите не имели в своем цвете ни оттенка тех светлых красок, коими я обрисовал перед миссис Смит портрет ее мужа. Задайся я целью выполнить такой портрет правдиво, его следовало бы писать углем на мрачном темно-сером фоне. И как знать, время еще покажет, не является ли кровь обязательной составляющей палитры. Но мне необходимо ее доверие, потому что до сих пор всё, что успела сообщить нам эта наивная женщина, оборачивалось серьезными проблемами для Мордекая Смита. Похоже, он не позаботился предупредить собственную жену о том, чтобы та держала язык за зубами. Я нисколько не сомневался, что простодушная миссис Смит не была посвящена в темные дела своего мужа. Ей была отведена роль хозяйки, которая смотрит за домом и растит детей. Сначала ей пришлось подымать на ноги Джима, затем второй ребенок. Теперь Джим заключен под стражу, и она никак не возьмет в толк, что ж за ужасные напасти свалились на ее семью. Будучи не в состоянии даже вообразить себе, что ее собственный муж мог совершить что-то незаконное, она продолжает пребывать в уверенности, что всё образуется и счастливо разрешится, стоит только хорошенько разобраться. А для этого надо всё-всё рассказать и ничего не упустить. Мне остается только от души поддержать ее в этом деле, и уж здесь-то я буду искренен. Не слишком красиво, но я успокаиваю совесть мыслью, что себя-то этот честный и несчастный человек точно не утопит. Во всяком случае показаниями, так как миссис Смит не выглядит способной даже на незначительное прегрешение. Лишь бы она не утопилась потом, в отчаянии от печального финала ее семьи. Что же до ее мужа, с ее помощью или без, рано или поздно мы всё равно доберемся до него. Ради нее я даю себе слово сделать всё возможное для Джима, если выяснится, что мера его вины оставляет ему хоть какие-то шансы. Миссис Смит приободрилась и задумалась.

– В тот день наш сосед, Реджи Тэйлор, помогал ему чинить одну из лодок. У Мордекая кроме «Авроры» есть еще две лодки и ялик побольше. Он говорил что-то про течь в его днище.

– В тот день – это…

– Седьмого. В середине дня. Примерно в то время и приходил этот Смолл в первый раз, когда договаривался насчет «Авроры». Может, Реджи его тоже видел? Он иногда арендует у нас катер и за это помогает мужу с ремонтом.

Я записал его адрес.

– Скажите, миссис Смит, а этот третий на катере вашего мужа в тот день, когда была погоня, Алан Бойд… вы что-нибудь можете сообщить о нем?

– Алан? – подобралась миссис Смит. – Мне он не нравится, хоть я его и знаю давно. Он старый приятель Мордекая. Но в последнее время я редко вижу его возле мужа.

– Чем же он вам не нравится?

– Мне кажется, он нехороший человек, – она посмотрела так, будто понимала, что не сумеет объяснить свои ощущения.

– Что вы имеете в виду?

– Я его побаиваюсь. Но сообщить про него ничего не могу.

– Но почему он оказался в тот день на «Авроре»? Вы же сами рассказали инспектору Джонсу, что в ту ночь, когда незнакомец пришел за вашим мужем…

– Не знаю, может быть, они подобрали Алана в Ричмонде? Мистер Лестрейд, – вдруг спохватилась она, – я бы хотела увидеть мужа, это возможно? Я ведь за тем и пришла, чтобы вы позволили мне поговорить с ним. Я ему всё объясню и смогу убедить. Он не должен молчать. Почему он должен отвечать за поступки других людей?!

– Думаю, вам это будет позволено. А пока давайте попробуем еще раз вернуться к седьмому октября. Всё, что происходило в тот день. Я не знаю, насколько подробно вас расспрашивал инспектор Джонс. В ваших показаниях присутствует только ночной эпизод.

– Их интересовал этот одноногий на деревяшке. Больше и слушать ни о чем не хотели. А я о нем знаю совсем немного. Подтвердила только, что у нас действительно нанимали катер. Когда же выяснилось, что этого проклятого Смолла я в глаза не видела и не могу его описать, инспектор Джонс сразу потерял ко мне интерес.

– Давайте по порядку.

– Хорошо. Сначала мне задавали вопросы те двое с собакой.

– Холмс?