Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Не имею ни малейшего представления. – Ее пальцы стиснули ткань так, что костяшки побелели, но она не отводила глаз от лица Холмса. – Мне странно это слышать, мистер Холмс. По-вашему, я располагаю возможностями для таких догадок?

– Иначе бы я не затронул этой темы, хотя поверьте, сударыня, мне крайне неприятно говорить об этом. Берясь за дело, я ставлю на кон не только свое время и силы, но и репутацию. Поэтому вправе считать, что и клиент несет передо мной определенные обязательства. Первое и самое важное – это откровенность.

– И вы считаете, что я его нарушила?

– Не только считаю, но и получил тому доказательство. Причем нарушили сразу же, еще в первый вечер, утаив от нас факт своих сношений с жертвой преступления.

– Всё очень просто, – ответила Мэри довольно-таки бесстрастно. – Я сочла, что это не имеет никакого отношения к делу.

– Я бы предпочел самостоятельно делать подобные выводы.

– А я, мистер Холмс, никак не ожидала, что вы поведете разговор в таком тоне с человеком, обратившимся к вам за помощью. И потребуете ответов насчет того, что касается только меня.

– И покойного, вынужден вас поправить. А значит, и тех, кто расследует это преступление. Вы отписали Бартоломью Шолто незадолго до того, как он был убит. В период между этими двумя событиями – получением им письма от вас и его смертью – уместилось кое-что любопытное. Благодаря интересу некоего лица из числа слуг ваша переписка до определенной степени перестала быть тайной.

– Вот даже как! – вспыхнула Мэри. – И какова степень такой определенности?

– Могу вас успокоить, мисс Морстен. Содержание письма для него осталось неизвестным. Он только прочел ваше имя на конверте и обратил внимание, в какое волнение пришел его хозяин после прочтения. Важно то, что этот человек вскоре остался без работы. Почти сразу после этого события Бартоломью Шолто сменил весь штат прислуги. Полностью! Я вполне допускаю, что так он отреагировал на то, что кто-то из них поставлял на сторону информацию, касающуюся дел в Пондишери-Лодж. Не зная, кто именно замешан в этом, он решил гарантированно избавиться от риска.

– Неужели вы думаете, что я и есть эта самая сторона?! – Ее усмешка, выразившая и изумление, и облегчение одновременно, послужила мне доказательством, что выпад Холмса не достиг цели. – Какая же, на ваш взгляд, информация могла бы заинтересовать меня?

– Некоторые сведения служат достаточным основанием для сомнений в том, что клад был найден именно тогда, когда об этом узнал Тадеуш Шолто. Очень похоже на то, что Бартоломью водил его за нос, заполучив сокровища раньше. В случае, если бы предварительно каким-то образом до вас довели факт вашего права на долю вашего отца, согласитесь, впоследствии новость о найденных сокровищах оказалась бы для вас весьма ценной. Тот же Тадеуш Шолто, уговоривший брата отсылать вам жемчуг, вполне мог однажды раскрыть вам причину такого участия в вашей судьбе. При личной встрече или в письме.

– И в тот вечер, когда мы с вами посетили его, ни словом не обмолвиться об этом?

– Действительно, – признал Холмс. – Он вел себя так, будто ничего подобного не было, будто впервые не только видит вас, но и решился наконец открыть тайну. Однако пока рано судить, насколько он был искренен. Я назвал его в качестве лишь одного из возможных источников. И в своих предположениях исхожу из того, что, коль сведения попадают ко мне столь замысловатым образом, я вправе подозревать что угодно. Например, что в своем письме вы поставили покойного перед фактом, что вам известно о найденных сокровищах и что вы намерены добиваться своего, и поэтому он был вынужден, с одной стороны, сообщить о находке брату, понимая, что иначе вы уведомите того сами и выйдет конфуз, а с другой, решительными мерами навести порядок у себя с прислугой. Письмо наивного Тадеуша своей таинственной недосказанностью не могло ввести вас в заблуждение. Обратившись к нам, вы прекрасно представляли себе, в каком деле нам суждено участвовать. Естественно, это только теория, мисс Морстен, так что прошу вас не принимать сказанное слишком близко к сердцу, если где-то она погрешила против истины.

– Всё это очень прискорбно слышать, мистер Холмс, даже в сугубо теоретическом изложении. Никогда бы не подумала, что мое обращение к вам приведет к таким предположениям, и вынуждена повторить то же, что уже говорила. О сокровищах, как и о смерти своего отца, я впервые услышала в тот же час, что и вы. От мистера Тадеуша. Что касается моего письма…

Выпалив предшествующую реплику с жаром, она замешкалась, подбирая нужные слова.

– Я написала мистеру Шолто по той причине, что стояла на распутье. Я собиралась принять решение по одному вопросу, и мне хотелось иметь полную ясность. Я поинтересовалась, как он отнесется к моему приезду в Пондишери-Лодж. То, что я хотела обсудить, легче прояснить при личной встрече, чем доверить корреспонденции, но, повторяю, это не имело никакого отношения к сокровищам. – А к ежегодным посылкам?

– Если вы о жемчуге, то да, вы угадали.

– Иными словами, эта ясность вам требовалась для того, чтобы решить для себя, как поступить с мистером Уилкинсом?

Услышав незнакомое имя, я опешил. Однако неожиданный поворот застал врасплох не только меня. Взглянув на Мэри, я увидел, что она густо покраснела.

– Если угодно, да, – произнесла она с усилием и как-то невнятно. – Но мне бы не хотелось обсуждать это.

– Извольте, не будем. Насчет него мне и так всё понятно. Что же касается мистера Шолто… Прошу прощения, если мой вопрос покажется бестактным, но я нахожу необходимым задать его. Тем более при нынешних обстоятельствах. Это Бартоломью – отец вашего ребенка?

Глаза Мэри распахнулись так широко, что я пришел в ужас и сделал движение навстречу ей, уверенный, что близка необходимость в помощи, например подхватить ее, если ей захочется упасть в обморок. Но одновременно с этим из прихожей донесся какой-то шум и в комнату влетела та самая женщина, что одним шлепком своей крупной ладони положила конец тайне загадочного коттеджа, изгнав из него андаманский дух. Вслед за нею показалась не менее взбудораженная миссис Форрестер. Мэри мгновенно очнулась от недавнего шока, так как вошедшая своим появлением вызвала у нее куда большее смятение.

– Что вы тут делаете, Мэриан?! Вы оставили Флой одну?!

– Не беспокойтесь, мисс Морстен, с нею Билл. – Женщина запыхалась, она явно бежала через пустырь со стремлением приблизиться к моему результату. Если б не Билл, которого, видимо, пришлось порядком уговаривать, она оказалась бы здесь раньше нас. Что интересно, сбившееся дыхание никак не отразилось на