Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

ее тоне. Решительный и суровый, он мог принадлежать лишь человеку, который если и оставит ребенка одного, то только ради другого ребенка, еще более беззащитного и нуждающегося в ее заботе. Похоже, в глазах этой женщины таким ребенком, которому в данный момент требовался немедленный присмотр, была Мэри. Помятуя о ее жестких воспитательных приемах, я не на шутку испугался, ибо не представлял себе, как поступить, если на моих глазах Мэри удостоится такого же шлепка, что выпал на долю проказницы в маске полчаса назад. По счастью, мыслями и настроем Мэри была далека от того, чтобы кривляться, капризничать и заниматься прочими безобразиями. Поэтому или по другой причине вид служанки, к моей радости, смягчился. – Я только пришла сообщить вам… – она осеклась, и ее широкое лицо пересекла почти наискось кривая злорадная ухмылка пирата, настигшего улепетывающее суденышко. – Ах, вот они, голубчики! Попались! Вот эти люди, мадам, только что вломились к нам…

– То есть как вломились? – недоверчиво отозвалась Мэри.

– А так! Говорю как есть!

– Вы не заперли дверь?

– Еще как заперла!

– Уверяю вас, мисс Морстен, это женщина что-то путает, – вмешался Холмс.

– Скажете, это были не вы?! – рявкнула в ответ «эта женщина».

– По крайней мере насчет двери, – уточнил Холмс. – Мы только тихонько постучали, и она открылась.

– Распахнулась настежь, – подтвердил я.

– Вранье, – смачно заключила нянька. – Но даже если так, приличные люди звонят и дожидаются, когда их впустят, а не забираются в дом втихомолку.

– Нас втянуло сквозняком, – пришел я на помощь Холмсу, заметив, что он мешкает с подходящим ответом.

– До второго этажа?! Если хотите знать мое мнение, мисс Морстен, одному черту известно, уж простите за такие слова, как они оказались в комнате нашей славной малышки!

– Флой?! – вскрикнула Мэри, в ужасе приоткрыв рот чуть шире, чем ей это шло. – Что с ней?!

– С ней сейчас то, что зовется Биллом, я же говорила, так что с крошкой всё в порядке, мадам. Но я не знаю, что было бы, если б я их там не застала, можете мне поверить!

– Мистер Холмс?! – Голос Мэри достиг той громкости и той твердости, которые я у ней никогда бы не посмел предположить.

– Прошу нас простить и не сердиться, сударыня, но мы вынуждены были…

– Я не могу поверить в это, мистер Холмс! Что вы забыли там?!

– Поверьте, у нас не было иного выхода.

– Не было выхода?! – Мэри удалось сдержаться, и голос ее теперь звучал гораздо тише, но это кажущееся спокойствие не предвещало ничего хорошего. Я с изумлением наблюдал, как потемневшее от гнева лицо моей возлюбленной приобрело едва ли не зловещий вид. – Тогда позвольте спросить, какой еще вам требуется выход, если вы сами же выяснили, что убийство совершено совсем другими людьми? Вы даже назвали их имена. Осталось только поймать их. Так ищите! Что вам даст изучение моей личной жизни?!

– Вынужден заметить, что отчасти вы сами подтолкнули меня к этому, – ответил Холмс в своей невозмутимой манере. – Ваша избирательность серьезно затрудняет мою задачу.

– Мне бы хотелось избавить вас от всех затруднений, связанных со мною. Как и от задач, их вызывающих. Вы ищете выход? Я вам укажу на него. Уверена, в нашем соглашении предусмотрена возможность его немедленного расторжения.

– Вы отказываетесь от моих услуг?

– С этого момента да.

– Очень жаль, сударыня, – прикусив губу от досады, заметил Холмс. – Весьма неожиданно с вашей стороны. И несвоевременно, смею добавить.

– Искренне сожалею. Но я не предполагала, что, обратившись к вам за помощью, я добьюсь только пристального внимания к собственной персоне. Следить за собой я не позволю даже Шерлоку Холмсу.

– Мы наблюдали за домом, предполагая, что вы попали в беду, что вас шантажируют. И делали это ради вашего же блага, уверяю вас.

– Само предположение о том, что существует повод, которым можно было бы меня шантажировать, как-то плохо соотносится с моим благом, вы не находите?

– Пусть так, – сдался Холмс с невеселой улыбкой. – Если ничего нельзя изменить, я напомню вам, что мой гонорар складывается из двух частей. Это, собственно, результат и затраченные ресурсы…

– Назовите сумму, и я пришлю вам чек.

– Как вам угодно. После подсчета всех расходов я отпишу вам. И последнее. Вы можете с легкостью доказать свою непричастность к тому, что я озвучил ранее. Упомянутое мною лицо готово присягнуть, что Бартоломью Шолто в тот же день отправил вам ответ. Я бы хотел взглянуть на него. Что-то мне подсказывает, что, раз уж вы сохранили все конверты, в которых присылались жемчужины, это письмо тем более не уничтожено. Я хочу видеть его.

– Вы не находите, что теперь это уже не имеет к вам никакого отношения?

– Никоим образом, мисс Морстен. Вы отказались в дальнейшем оплачивать мои труды. Хоть мне и грустно это осознавать, это ваше право. Но после смерти мистера Шолто вся эта история вышла далеко за рамки ваших личных дел. Совершено убийство, которое необходимо раскрыть вне зависимости от вашего отношения к покойному и ваших финансовых притязаний. Я участвую в расследовании, это всем известно. Теперь ясно, что оно затормозилось не по моей вине, однако под ударом именно моя репутация, и я не намерен отступать. Поэтому я вынужден настаивать, чтобы вы показали мне это письмо.

Мисс Морстен вышла в соседнюю комнату и через полминуты вернулась с конвертом в руках. Не говоря ни слова, она протянула его Холмсу.

– Я отниму у вас еще немного времени, – сказал Холмс, вынимая из конверта сложенный вчетверо лист бумаги и разворачивая его. – Полиция может заинтересоваться письмом, поэтому я обязан вернуть его вам, так что придется ознакомиться здесь же.

С этими словами он погрузился в чтение. Со своего места я заметил, что письмо совсем короткое.

– Так-так. Интересно. Очень странный тон. Как будто бы он сильно нервничает, соблюдая, впрочем, необходимую учтивость. Ощущение, словно он старается оттянуть время и заговаривает зубы.

– Простите? – Удивление на миг лишило Мэри отчужденности.

– Я хотел сказать, с одной стороны, он пытается уверить вас, что будет ужасно рад вашему приезду, а с другой, всеми силами откладывает его. Мол, сейчас никак невозможно, а вот в конце октября – самое то.

– Мне тоже так показалось.

– Интересно, по наступлении срока он вновь перенес бы встречу и так до бесконечности, или в конце октября случилось бы нечто, что избавило бы его от тревоги? Допустим, он собирался принять меры, чтобы лишить вас права претендовать на сокровища.

– Но ведь я и так не знала о них. Какой в этом смысл?

– А он не знал, что вы не знали! Он мог испугаться, что вам