Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

Я бросил взгляд на суперинтенданта и понял, что выскочивший из него воробей перепугал его самого. Мысль, что он сам соорудил Тадеушу, ухитряющемуся находить лазейки в куда менее очевидных ситуациях, трибуну для обличительной речи, заставила Бартнелла прикусить губу так, что это было видно даже через его пышные усы. Замаячила перспектива очередных «глубочайших и самых искренних извинений», и в подтверждение этому Тадеуш не преминул изобразить всем видом, как он задет за живое. Понимая, что сейчас будет, я вмешался.

– Безусловно, у вас есть полное право ограничиться этим объяснением, мистер Шолто. Если оно вам кажется убедительным, лично у меня нет возражений. Можно распрощаться хоть сию же минуту, и всё же позвольте дать вам совет. Не оставляйте непроясненными моменты, которые привлекут любопытство присяжных. Лучше покончить с ними здесь, чем доводить дело до суда.

– Что вы имеете в виду? – буркнул Тадеуш, сбитый с выгодной тональности еще до того, как успел открыть рот.

– Вы сами неоднократно подчеркивали, что ваш брат ни на минуту не оставил бы сокровища без присмотра. И вдруг он невесть отчего по-воровски, прячась от слуг, прокрадывается вон из Норвуда и отправляется в Лондон. Зачем?

Надо отдать ему должное: вместо того чтобы изображать оскорбленного в лучших чувствах родственника погибшего, он внял моему совету. Эмоции сошли на нет, и он всерьез задумался, как ему быть дальше. Мы установили его связь с человеком, подозреваемым в сговоре с убийцей и оказавшим ему непосредственное содействие в бегстве, а также имеющим собственные мотивы для убийства. С присоединением Тадеуша к этой компании выстроилась довольно четкая схема преступного сообщества, в котором ему отводилась не последняя роль. Три человека образовали ловушку, задушившую Бартоломью Шолто. И одним из звеньев этой цепи оказался родной брат жертвы. Преследуя цель загладить дурное впечатление от грубой промашки шефа, я мог обещать Тадеушу что угодно, решающее же слово было за Бартнеллом. В способность суперинтенданта пойти на риск верилось с трудом, и всё же хотя бы «гипотетически» выказавшему свою привязанность к этому слову Тадеушу следовало ради его же пользы учесть, что лучше объяснить свой визит к Смиту, иначе в Норвуд можно и не вернуться. Прошла еще пара минут, и он прервал молчание.

– Ладно, каюсь. Я действительно утаил от вас кое-какие сведения, но только лишь оттого, что сам понимал, как подозрительно всё выглядит со стороны для глаз несведущего человека. Бартоломью вызвал меня в Норвуд вечером седьмого числа не только для того, чтобы осчастливить новостью о сокровищах. Он был слишком прагматичен, мой брат, и если к кому-то обращался, то в первую очередь потому, что ему что-нибудь было нужно. Вот и мне он поручил съездить в то самое место, дом на пристани. Я никогда не слышал про этого Смита и сильно удивился, но мог ли я возражать? Бартоломью только что осчастливил меня новостью, что мы сказочно богаты. Причем благодаря ему. При этом он согласился с моим требованием учесть интересы мисс Морстен при дележе. Да после этого я бы сделал для него всё что угодно, не задавая вопросов. К тому же это было недалеко от того места, куда я собирался. Бартоломью действительно боялся оставить ларец без присмотра, иначе отправился бы к Смиту сам и я бы в итоге ничего не узнал. А так ему пришлось ввести меня в курс дела.

– Выходит, вы нас обманывали, что не знали про долги отца? – заключил Бартнелл.

– Да, узнал в тот вечер. И про то, что брат заключил это странное соглашение. Он поручил мне выкупить у Смита его экземпляр договора и уничтожить его прямо там на месте.

– Чем расплачивались? – спросил я.

– Бартоломью выбрал из ларца крупный камень, кажется изумруд, я плохо в этом понимаю. И сказал, что его стоимости вполне хватит.

Предложенная нам картина, фантастическая и вдобавок чрезвычайно выгодная для Смита, вытянула наши физиономии в скептические мины. Навестивший речника в роковую ночь Тадеуш и теперь не забыл о нем.

– Зачем так сложно? – насмешливо посмотрел на Тадеуша Бартнелл. – Невозможно на глаз точно определить стоимость камня. Если ваш брат был уверен, что цена его никак не меньше пяти тысяч фунтов, наверняка он стоил еще дороже. Так не выгоднее ли было продать часть драгоценностей и рассчитаться со Смитом наличными? Опять же, почему именно в этот день, а по сути уже ночью Бартоломью поручил вам это опасное дело? Вас могли ограбить. Тем более в тех местах.

– Срочность, вот в чем дело. Некогда было заниматься продажей для получения денег.

– Что значит некогда? – удивился я, услышав одновременно ехидный смешок Бартнелла. – Времени до истечения срока договора у вас было предостаточно.

– Тут и выясняется самое интересное, джентльмены, – оживился Тадеуш, и глаза его лукаво заблестели. – Да, вы правы, два месяца. Но, представьте себе, я узнал об этом, только когда Смит показал мне договор. Бартоломью этого сделать не удосужился, более того, он сказал, что срок заканчивается в полночь и медлить нельзя. Поэтому я и поехал тут же. В бумагах Смита я прочел, что срок истекает в декабре. Я изумился и почувствовал себя по-дурацки. Зачем брату понадобилось меня обманывать? Но, несмотря на эту странность, суть дела не менялась. Следовало рассчитаться и закрыть вопрос. Что я и сделал.

– И Смит остался доволен таким вариантом расчета?

– Вполне. Мне кажется, Бартоломью уведомил его заранее.

– Но камень мог оказаться фальшивым. Откуда у владельца баркаса уверенность, что перед ним выложили настоящий изумруд?

– Повторяю, у меня сложилось ощущение, что между ними уже всё было обговорено, а я исполнил последнюю часть дела. Смит вел себя так, будто всё решено и известно.

– Почему же он утверждает, что никогда вас не видел?

– Потому что той ночью он принял меня за Бартоломью. Я назвался его именем.

– Зачем?

– Для убедительности. Я подумал, что мне могут быть неизвестны кое-какие детали и Смит попытается воспользоваться этим и надуть меня.

– То есть выдать себя за брата было вашей идеей, а не Бартоломью? – уточнил я.

– Да, мне пришло это в голову в самый последний момент, когда я уже добрался до места.

– И Смит ничего не заметил?

– Думаю, что нет.

– Но почему он отмалчивается о вашей встрече? – рыкнул Бартнелл со своего места. – Ему-то что скрывать? Ведь всё законно.

– Я не знаю, каков его расчет. Для меня неприятной новостью явилось то, что он, оказывается, помог бежать убийце моего брата. Это поразило меня. Вероятно, он ведет какую-то свою игру и признания не