Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Зачем ваш брат поручил вам уничтожить договор? Разве не спокойнее было бы убедиться, что вы привезли именно то, что нужно?

– Он все-таки мой брат и не мог совсем уж не доверять мне, раз послал туда. Прочитав бумаги и убедившись, что это и есть то самое, о чем говорил Бартоломью, я сжег их тут же при Смите. А зачем… не знаю, я исполнил его волю. Везти его ночью назад в Норвуд, согласитесь, тоже было рискованно.

– Ну, что ж, мистер Шолто, – сардонически ухмыльнулся суперинтендант, жаждущий всей душой мести за такой неуклюжий розыгрыш. – Дело остается за малым. Сейчас мы попросим привести сюда Смита, чтобы он подтвердил эту багдадскую историю.

Логика Бартнелла понятна. Нет смысла тратить время на развенчание этой чепухи. Смиту за всю оставшуюся жизнь не придумать такую сказку. Не то чтобы я сгорал от любопытства посмотреть, как он будет выпутываться из ситуации, которую создал Шолто в экспромте отчаяния. Ясное дело, никак. Во всяком случае, Тадеуш если и встревожился, то виду не подал. Понемногу я начал проникаться к нему чувством, близким к восхищению.

Послали за Смитом, но спектакль, как я и ожидал, не удался. Увидев, что его вновь сводят с Шолто, Смит сразу же подобрался. Всего раз он посмотрел в сторону Тадеуша и встретился с ним взглядом, а дальше только опускал глаза либо отводил их в сторону.

– Зачем меня привели сюда?

– Затем, Смит, что мистер Шолто занимает нас интересными историями, – злорадно осклабился суперинтендант. – Не желаете присоединиться?

– Ну что ж, послушаю.

– Не только послушаете. Вам надо бы и поделиться кое-чем.

– Это чем же? Я уже всё рассказал.

– Мистер Шолто тоже думал, что всё рассказал нам, пока ваша жена не вспомнила кое-что. Это освежило его воспоминания и наполнило их новыми интересными подробностями. Догадываетесь, о чем речь?

Смит догадывался. Он еще больше помрачнел, и я увидел, как он сжал кулаки.

– Коль вы молчите, помогу вашей памяти. Ваша жена показала, что ближе к полуночи седьмого октября вы встречались с Тадеушем Шолто у себя дома. Мистер Шолто только что это подтвердил. Можете ли вы что-нибудь сказать по этому поводу?

Я смотрел на Смита, удерживая в голове фразу Тадеуша о том, что речник при встрече принял его за брата. Почему же теперь, когда мы ему открыли глаза на то, кем был его гость на самом деле, он не выказал и тени удивления? И только откровенность собственной жены не оставила его равнодушным. В сердцах он посмотрел на нас с нескрываемой ненавистью и грязно выругался.

– Нашли с кем связываться! Глупая курица! Язык без костей.

Каков бы ни был его собственный язык, Мордекай Смит предпочел его прикусить, и больше мы от него не добились ни слова. Бартнелл допытывался до всего, о чем только можно было спросить. В ход шли вопросы о бумагах, их содержании и местонахождении. Я уже испугался, что он начнет расспрашивать и про изумруд, но, по счастью, до этого не дошло. Смит остался глух к расспросам. Расчет Бартнелла поймать обоих участников очной ставки на несоответствии их изложений не сработал. Похоже, Тадеуш и не сомневался, что Смит предпочтет замкнуться, только чтоб не выдать его. Каким бы отчаянным ни было положение Смита, признаваться в контактах с братом убитого для него, вероятно, было еще более недопустимо. Из-за того что Смит был схвачен, сообщники не успели обсудить неожиданный разворот расследования и решить, как себя вести. Он еще надеется оказаться на свободе, и там уж они с Шолто договорятся, как отвечать на неудобные вопросы. Если же он решится заговорить сейчас, вся их шаткая конструкция рассыплется, и, барахтаясь, они утопят друг друга. Оба это понимают. В итоге мы не смогли их одолеть, даже с таким преимуществом. Смита вновь увели.

– Джентльмены, может, не стоит водить меня туда-сюда? Вдруг кто-нибудь еще захочет сегодня со мной пообщаться? – позволил он себе издевку перед уходом, а мы были вынуждены проглотить и это.

Наши головы занимал единственный вопрос: как быть с Тадеушем? Он ухитрился дать такие сведения, что при всей их абсурдности не оставил нам шанса поймать его. Раздражение достигло точки, когда готово вылиться на первого подвернувшегося под руку, не ограничиваясь теми, кто его вызвал. Бартнелл поглядывает на меня всё еще вопрошающе, но одновременно уже не скрывая неприязни.

– Хорошенькое дело! Теперь и Шолто всё валит на покойника! Рискнули бы вы задержать этого субчика?

– Основания хлипковаты. Но и оставлять его без наблюдения нельзя. Он понял, что за него снова взялись, и может заняться устранением улик, если еще что-то осталось. Приставить к нему людей, и пусть следят за всеми передвижениями. Не прячась. Пусть почувствует. Надо, чтобы он занервничал.

– Каких таких мер вы ждете от него?

– Не знаю, такой ловкач способен на что угодно. С изумрудом хитро задумано. Деньги не спрячешь. Счет Смита в банке можно легко проверить и убедиться, что никакие тысячи фунтов на него не поступали. И в доме их не нашли. А вот камень можно спрятать так, что никто не найдет. И поди тут проверь.

– Значит, сделки не было и договор не закрыт? – предположил суперинтендант. – В чем же тогда суть их встречи?

– Сделка была, но иная. Сделка с совестью. За договор заплачено не деньгами и не драгоценным камнем, а жизнью. Думаю, к Смиту той ночью явился Каин.

– То есть Тадеуш решился на предательство родного брата?

– Очень похоже. Только это объясняет молчание Смита. Скорее всего, Бартоломью и не догадывался, куда отправился его брат после того, как они расстались. Тадеуш принес Смиту кое-что подороже пяти тысяч. Новость, что клад обнаружен, и, вероятно, план устранения Барта. За такой подарок Смит должен был заплатить щедро – он вручил Тадеушу свои бумаги, и теперь последний живой Шолто может без лишних тревог жить себе в удовольствие в своем имении. Поэтому Смит не в состоянии ни предъявить нам свой экземпляр, ни поведать, куда он делся. У него не осталось лазеек, и он вынужден молчать.

– Но зачем Тадеушу вступать в сговор против брата, если, по вашей версии, его ставка – договор? Братья и так с легкостью рассчитались бы с долгами, клад-то был у них.

– Не забывайте, во-первых, он получил Пондишери-Лодж. Во-вторых, все подробности о взаимоотношениях с братом мы знаем только из его уст. Впервые он