Наша погибель - Эбигейл Дин

Изабель

Сентябрь 2016 года

Чем ты занимался, уйдя на покой? Убивать ты перестал в 2004 году, той ночью, когда Этта чуть не поймала тебя. Еще через двенадцать лет ты уволился из столичной полиции. Покинул Лондон и уехал в Дорсет, на побережье Ла-Манша. Завел собаку – лабрадора, подумать только! – и собака тебя обожала. Тебе назначили хорошую пенсию. Каждое утро ты получал ворох газет. Должно быть, раскрывая их, ты наслаждался этим коротким выбросом адреналина? Твои вечера тянулись долго, ты сидел в любимом кресле, жена – рядом на кушетке, дети уже выросли. Может, ты с нежностью вспоминал о нас? Оправдывал и прощал себя, когда временами, прогуливаясь по улицам, всматривался в окна в поисках богатства и удовольствий?

Как ты сумел остановиться? Должна признать, Найджел, что я тобой восхищаюсь. Я так и не научилась преодолевать собственные слабости, а вот тебе, надо же, удалось справиться в одиночку. У меня не было времени для совершенствования, чтобы стать гуру либо улучшенной версией себя самой. Но если бы мы встретились, Найджел…

Если бы мы встретились, я спросила бы об этом в первую очередь, прямо в лоб, без обиняков. Какие между нами могут быть церемонии? Я умоляла бы тебя рассказать, как же ты сумел остановиться.

* * *

А ведь именно ты окончательно развалил наш брак, Найджел. Некоторые скажут, что во всем виновата была я, а другие возразят, что причина в Эдварде. Но на самом деле это был ты.

Джордж впервые появился у нас осенью 2016 года. Нам с Эдвардом было тогда по сорок пять. Мне так и не удалось распознать золотой век, пока он не оказался далеко в прошлом. Здесь требовалась уверенность в себе, которой мне всегда недоставало, и ощутить ее я уже не надеюсь. Но сейчас, оглядываясь на последние проведенные вместе с Эдвардом годы, я понимаю, что как раз тогда мы обрели покой. Воскресные вечера мы проводили с Фредди, пили вино, играли в карты. За него мы теперь беспокоились меньше, он получил новую работу в «Граучо», и нам казалось, что вскоре все обязательно изменится к лучшему. Нина училась в колледже и забегала к нам перекусить, чумазая и довольная. Мы часто выбирались из дома, заводили беседы в неподходящее время суток, зубоскалили, обсуждая коллег, оценивали шведский стол. Особенно приятно было думать, что самое худшее друг другу мы уже сказали и все плохое сделали, не оставив камня на камне, а потому больше нам бояться нечего. Мы свыклись со своими тараканами. Я не могла представить себе другую жизнь, кроме той, в которой мы с Эдвардом состаримся вместе, и всем сердцем верила, что, каким бы печальным, постыдным и тяжелым ни оказалось наше старение, одиноким оно точно не будет.

Позволь, я расскажу тебе, какими Джордж застал нас, и это, возможно, поможет тебе все понять. Это случилось в сентябре, в пятницу утром. Я только что прилетела из Калифорнии. «Восхождение» свернули два года назад. Я занялась сценарием фильма о супергерое, которого уже успела возненавидеть. Я устала от яркого солнечного света и постоянного обмена любезностями, мне нужен был Эдвард. «Я в тридцати минутах езды, – написала я ему в сообщении. – Жду не дождусь, когда увижу тебя». За окном такси высились колонны Вестминстера, открывались входные двери, проходили дети в школьной форме, мигали жалюзи: Лондон втягивался в новый день.

Я зашла в дом и оставила чемодан в коридоре. Оттуда уже видны были кухня и сад за окном. Эдвард сидел с ноутбуком на коленях, его мощные плечи обтягивала все та же футболка, которую он носил с момента нашего знакомства, а на столе стояли две чашки кофе. Я вспомнила, как мы встречались в студенческие годы, молча шли от автобуса в комнату с бешено бьющимися от необходимости быть вместе сердцами. Теперь это прошло. Я вполне могла подождать. Да, это прошло, но мы все еще были счастливы. Я села рядом с мужем, и он улыбнулся. Встал, положил руки на подлокотники моего кресла и поцеловал меня.

– С приездом, – сказал Эдвард.

А через час появился Джордж. Должно быть, он перепутал сцены, облачившись в дешевое траурное пальто и ботинки, которые явно предназначались для долгих пеших прогулок.

– У меня для вас потрясающие новости, – объявил Джордж. – Кажется, мы его нашли.

Эдвард

– Последствия действий мистера Вуда лучше всего характеризует тот факт, что я ни с кем и никогда не делился пережитым, – начал Эдвард. – В каком-то смысле с тех пор я лежал тихо и не рыпался, как он мне и приказал. Но я убежден, что сейчас для меня настало время подняться с пола: во имя тех людей, которых я люблю. – Он отыскал взглядом глаза Изабель и продолжил: – Бо́льшую часть своей жизни я провел, испытывая ужасное чувство стыда. Для меня не имело значения то, что мистер Вуд угрожал мне, важно было только то, что я ему подчинился. И не сделал ничего. Я не сделал ничего, когда он мучил мою жену. Я бросил супругу в тот момент, когда был ей больше всего необходим. И в результате я посчитал, что потерял право называться ее мужем и утратил право на ее уважение. Теперь мне понятно, что именно этого мистер Вуд и добивался.

Я пришел к пониманию того, как это важно. И в первую очередь для моей жены. Я пришел к пониманию того, что мои действия не были ни правильными, ни неправильными, а лишь единственно возможными в тот момент. И еще, слушая показания, представленные здесь за минувшую неделю, я осознал, что нам повезло. Мистер Вуд погубил многих из нас, в том или ином смысле, но не во всех. Мы все еще здесь. Мы все еще пытаемся понять, как жить дальше. И будем пытаться.

Он сошел с трибуны в полной тишине. Найджел Вуд сидел на скамье подсудимых и смотрел в никуда. Эдвард чувствовал, что силы оставят его, как только он сядет на место. Изабель взяла руку Эдварда и положила ее к себе на колено, точно свою собственную. Он не знал, о чем она думает. В первое время после знакомства они часто спорили ради удовольствия. Горячо обсуждали теорию права и политику, даже тогда, когда были полностью согласны друг с другом, просто ради того, чтобы поспорить. Эдвард так и не понял, когда же все зашло слишком далеко. Иногда в ходе дискуссии Изабель вдруг отворачивалась от него