Наша погибель - Эбигейл Дин

– Куда ты пойдешь с такой ногой? – вздохнула Изабель. – Тебе нужно к врачу.

– Я бы лучше выпил.

Изабель остановилась на Сноу-Хилл, высматривая такси сквозь хлопья снега. В полумраке машины двигались осторожно. Из окон офисов, украшенных праздничной мишурой и гирляндами огоньков, выглядывали люди. По улице хмуро брели рабочие в тяжелых пальто и грубых ботинках.

– Вот! – крикнула Изабель, высвободила руку и замахала.

Такси с оранжевым огоньком притормозило перед ними, и они забрались в салон.

– В отель «Роузвуд», пожалуйста, – сказала Изабель.

У Эдварда возникло ощущение, будто он что-то забыл.

– Что, погода не располагает к прогулкам? – спросил водитель и кивнул на то, что творилось за окном.

Они рассмеялись. В такси было тепло, на пол натекла лужа растаявшего снега. Изабель откинула голову на спинку сиденья и вытянула ноги.

– Эдвард, – позвала она, не глядя на него.

– Да, Изабель?

– Я никогда не осуждала тебя, – проговорила она в туман за окном. – Не осуждала за то, что случилось. И не считала тебя трусом. – Внезапно она обернулась к нему с какой-то усталой яростью. – А ты вот, значит, как обо мне думал?

– Я думал так о себе.

– Дело было вовсе не в этом. Дело было в молчании. Ты никогда ни о чем не спрашивал меня. Не спрашивал, Эдвард. Ты уходил, снова и снова, а я лежала на своем обычном месте на полу и так надеялась, что ты меня отыщешь, поймешь и скажешь, что чувствуешь то же самое. Но ты лишь все уходил и уходил. Каждый раз, когда я думала, что вернула тебя, ты оставлял меня снова. Боже, я была так одинока! Мы оба были одиноки. Разве нет? И разве не этого он добивался?

Эдварду не хотелось смотреть на Изабель, которая тихонько плакала, уткнувшись в спинку кожаного сиденья, он не мог отделаться от невыносимой мысли: «Что подумает обо мне водитель?» – но понимал, что должен на нее посмотреть.

– А разве это что-то изменило бы? – спросил Эдвард.

– Да это изменило бы все на свете. Я так стремилась… не быть спасенной, нет. Но почувствовать, что это случилось и с тобой тоже. Что ты испуган, что тебе больно…

– Ты наверняка и так знала все это. Как ты могла не знать?

– Честно, Эдвард? Были дни, когда мне казалось, что ты просто хочешь забыть, что это вообще с нами случилось.

При повороте на Холборн шины заскользили, и оба они ухватились за дверные ручки. Хозяева маленьких магазинчиков сражались со ставнями. Уже почти стемнело.

– Прости меня, Изабель, – попросил Эдвард.

– А ты вообще кому-нибудь об этом рассказывал? Хотя бы одному человеку, до сегодняшнего дня?

– Фредди, очень давно. А еще Этте.

– Этте, – улыбнулась Изабель. – Она хранила все наши секреты.

– Я чуть не рассказал тебе, когда мы вместе были во Франции. Я тогда плавал каждый день, помнишь? Каждый день, пока мы там жили. Я часами не вылезал из бассейна, думая о том, как лучше все это тебе преподнести. Спланировал, составил речь, выучил ее наизусть. Наметил вечер, когда расскажу тебе. Я ждал тебя в бассейне, зная, что ты отправишься меня искать, но тем вечером ты пришла совсем без одежды. Тогда мы в первый раз вновь занимались любовью, после того как это случилось.

Изабель печально рассмеялась:

– Такие вещи тоже удерживали нас вместе.

– Да, конечно. Господи, я же все понимаю.

– Приехали, – жизнерадостно объявил водитель.

На улице оставалось совсем немного людей. Эдвард вылез из машины и протянул руку Изабель. Они вместе заскользили через внутренний двор к навесу над входом в отель. Кто-то уже посыпал песком площадку перед дверью. Шляпу швейцара припорошило снегом.

– Хорошо провели день? – поинтересовался он.

– Ну, скажем так, познавательно, – ответила Изабель.

В холле она остановилась и расстегнула пальто. Краем глаза Эдвард уловил какое-то движение у нее за спиной. В баре горел камин.

– То, что ты устроил из-за Нины… Ну ты и балда! – рассмеялась Изабель.

– Зато я показал ему, правда?

– Насчет него не знаю, но нам с Ниной точно показал.

Эдвард задержал на ней взгляд. Им нужно было многое обсудить, а кое-что объяснить. Оставались открытыми вопросы об Эми и о покупке дома, о том, что еще может получиться у них с Изабель, при всем упрямстве и сложности характера каждого из них. Эдварду хотелось рассказать ей о том домике во Франции, как долго он искал место, похожее на их прежнее прибежище, о кипарисовой аллее и холмах, поросших виноградом. Но это все потом. А пока он обхватил ее лицо ладонями и поцеловал.

– Я хочу тебя, – сказала Изабель, прижимаясь лбом к его лбу.

– И я тебя тоже.

– Кстати, – улыбнулась она, – у меня для тебя кое-что есть. Вроде подарка, но не совсем.

– Ты меня заинтриговала.

– Я принесу это к тебе в номер.

В лифте Эдвард снова поцеловал ее. Засунул руку ей под пальто и нащупал тело, горящее нетерпением. Ощутил изгиб бедер, тонкую ткань блузки, то место, где юбка соприкасается с ногой. Изабель, не отрываясь от его губ, шептала древнюю, прекрасную чепуху: «Я не могу без тебя, я хочу тебя, делай со мной все, что пожелаешь». Когда лифт остановился на ее этаже, Изабель уперлась ладонями ему в грудь и вышла.

– Пожалуйста, приходи поскорее, – попросил он.

– Постараюсь.

Она некоторое время стояла снаружи, глядя, как закрываются двери лифта. Эдвард посмотрел на себя в зеркало и понял, что ухмыляется. И тут же засмеялся: настолько глупый был у него вид. Потом выбрался из лифта на своем этаже и захромал по коридору. Подошел к двери, думая только об Изабель, и приложил ключ к ручке. Шагнул в номер, захлопнув за собой дверь. И в изумлении застыл. На кровати сидел, поджидая его, какой-то незнакомый мужчина.

Изабель

Октябрь – ноябрь 2016 года

В полицейском участке кто-то налил мне чашку чая, слабого и мутного, а затем Джордж отвел меня на опознание. Он ходил, как на пружинах, возбужденно подпрыгивая, но по-прежнему не улыбался: мир оставался незыблемым. Мы вместе оглядели пустую белую комнату. Я подумала, что это похоже на сцену для пьесы, в которой я сама решала, что произойдет и когда. Джордж объяснил, что восемь мужчин (подозреваемый и еще семь человек) будут по очереди заходить в помещение и вставать передо мной. Джорджу в помещении присутствовать не разрешалось. Со мной осталась женщина-полицейский, не знакомая с делом.

Хотя, вообще-то, никто из них не был знаком с тобой, Найджел.

Моя сопровождающая имела озабоченный вид. Совсем молоденькая,