Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

— Да заходи уже, — угрюмо вздохнула Роза. — Из-за ваших бесконечных визитов без предупреждения я сегодня всё равно ни черта не успею сделать.

Конрад прошел вглубь кабинета, держа в руках лист бумаги.

— Я не знаю, важно ли это, но после нашего прошлого разговора... Сами понимаете, мысли так и крутятся в голове, не дают покоя. — Он посмотрел на Карла.

— Да уж... И у меня такое бывает, но только по очень хорошим дням, — проворчал в ответ Карл.

— Я говорил, что из дома родителей ничего не пропало после... после того дня. Но потом я кое-что вспомнил.

— И что же? — терпение Розы было на пределе.

— Когда меня недавно назначили руководителем хора в школе Лаврентия, я обыскал весь дом в поисках вещи, которая была очень важна для моего отца — его дирижерской палочки. Но я так ее и не нашел. Сколько я себя помню, она всегда лежала на одном и том же месте в гостиной, на книжной полке. А теперь пропала и палочка, и сам футляр.

— Погоди, дай прояснить... Речь идет об обычной деревянной палочке? — Роза приложила колоссальные усилия, чтобы не добавить: «Ну и хрен с ней».

— Это не просто палочка. Это дирижерский жезл, причем уникальной ручной работы.

— Я думал, руководители хоров ими не пользуются. Разве они не машут просто руками? — подал голос Карл.

— Всё верно. Обычно дирижируют руками. Но в особых случаях, когда в выступлении задействованы музыканты с инструментами, без палочки не обойтись. Отец пользовался ею редко, но поскольку я сам долго играл в симфоническом оркестре, у хора под моим руководством большие планы на совместные выступления с различными ансамблями.

— И как она выглядит? Есть какие-то особые приметы? — спросил Карл.

— Отцовская палочка была сделана из клена. Ручная работа, заказывали в Италии. Она всегда хранилась в пенале, изнутри выстланном темно-зеленым бархатом. Наша фамилия была выгравирована и на самом пенале, и на рукояти палочки.

— Если она была так важна для него, может, он взял ее с собой в тот день? И потерял по дороге? — предположила Роза.

— Возможно. Но сомневаюсь, что ему дали собраться перед тем, как силой увести из дома... — Конрад на секунду замолчал, справляясь с эмоциями. — Среди вещей, которые мне выдал гробовщик, футляра не было. И если бы его нашли у лодочного крана, полиция бы его зафиксировала. — Он положил лист бумаги перед Розой. — Я нашел похожую модель в интернете. Выглядит примерно так же.

Роза взглянула на распечатку: на рисунке было изображено нечто, напоминающее вязальную спицу в ювелирной коробочке.

— Понятно. И сколько стоит эта приблуда?

Конрад пожал плечами:

— Не сказать чтобы целое состояние. Максимум пара тысяч крон. К тому же продать ее не получится — на ней ведь выгравирована наша фамилия.

— И никто другой не мог ее забрать? — спросил Карл.

Конрад выглядел так, словно сейчас разрыдается:

— Кому понадобится столь личная вещь? Единственный человек в мире, для которого она представляет хоть какую-то ценность — это я.

— Если твой отец взял ее с собой в тот день, она могла остаться в Ассербо, где его держали перед смертью. В таком случае она сгорела во время взрыва. — Карл сочувственно положил руку на плечо Конрада. — Но хорошо, что ты зашел. Роза обязательно во всём разберется.

Роза бросила на Карла благодарный взгляд, когда он вежливо попрощался и увел Конрада Хорстена из кабинета.

Убедившись, что их шаги затихли на лестнице, она вытащила телефон и долго смотрела на него. Так долго, что он снова зазвонил прямо у нее в руке. Врач набирал ее номер уже в третий раз. Она сделала глубокий вдох, и когда на том конце представились, мысленно приготовилась к тому, что ее привычной жизни пришел конец.

— Добрый день, Роза, — произнес доктор. В его голосе слышались шутливые нотки, и Роза подумала, что в ее самый темный час он мог бы проявить хоть каплю серьезности. — Перейду сразу к делу: результаты анализа крови показывают, что вы беременны. Более того, срок уже приличный. Думаю, вы на таком сроке, что первый плановый скрининг воротникового пространства уже пропустили. Учитывая ваш возраст, это не очень хорошо, но, думаю, всё обойдется, а?

Роза перестала дышать.

— Что вы сказали? — едва расслышала она собственный голос.

— Я говорю: поздравляю, Роза, вы беременны.

Роза уставилась на моль, кружившую под потолком вокруг труб отопления. «Надо бы протереть там пыль», — машинально отметила она про себя.

— И сколько это вообще длится? — спросила она.

В трубке раздался сигнал второй линии, и она убрала телефон от уха, чтобы посмотреть, кто звонит с такой потрясающей точностью. Раз уж умирать в ближайшее время она не собиралась, ей нестерпимо хотелось скрыться от голоса врача, который принялся бубнить про визиты к акушерке, курсы для будущих мам, фолиевую кислоту, анализы и продукты, которые ей теперь нельзя есть. Включая алкоголь, потребность в котором она сейчас испытывала особенно остро.

На экране светилось имя входящего вызова: Гордон Тейлор.

Глава 46

Ассад

— Мы ее отсюда ни за что не спустим. Мы ее еле в мешок для трупов запихали, а уж на носилки поднять... — Санитар скорой помощи скрестил руки на груди, уныло глядя над маской на лежащее перед ним тело.

На полу в прихожей квартиры в неестественной позе лежала женщина, и никаких сомнений в ее смерти не возникало. Поскольку она была лишь слегка прикрыта полотенцем, столь же очевидным было и ее чрезвычайно грузное телосложение.

— Да уж, не хватает нам Флемминга, — отозвался его напарник, крепкий пожилой санитар с короткой стрижкой под защитной сеточкой и цветом лица, выдававшим явную любовь к автозагару.

— Флемминга?

— Ну да, Флемминга! Он работал мускулами, а не языком, как некоторые. Конечно, мы ее спустим. — Пожилой санитар посмотрел на Ассада: — Эй, приятель, ты парень крепкий. Поможешь нам дотащить даму без лишних разговоров? Тут всего один этаж.

— Я попробую, — кивнул Ассад, оглядывая квартиру.

На самом деле он понятия не имел, что здесь делает. После вчерашнего визита к Максу Пилю Клаусену они с Хеленой планировали продолжить объезд