Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Сильвия приоткрыла дверь. Вид этой усердной темнокожей девушки на пороге невольно заставил Александру представить белокожих местных жителей, которые уже тянулись к дому, в то время как более богатая меланином привозная рабочая сила продолжала крутить шестеренки общества.

— У нас готовы профили ДНК со съемочной площадки, — сказала Сильвия, помахивая пачкой листов.

— Отлично! Есть совпадения с реестром судимостей или с ДНК с мест преступлений?

— Нет, ни одного.

Александра почувствовала легкое разочарование — она надеялась, что они смогут помочь Харри и Катрине собрать неопровержимые улики против Брандта, хотя те, вероятно, найдут и другие доказательства.

— Спасибо, Сильвия, положи отчет сюда, я сообщу.

— Я только хотела сказать, что обнаружила частичное совпадение по другой линии.

— Частичное — в смысле?..

— Да, в смысле близкого родства. Причем в анкетах это родство не указано. Я подумала, это может иметь значение.

— Понимаю. И кто именно из них двоих?..

— Трое. Их трое.

— Выкладывай!

Харри сжал маленькую детскую ладошку и оттолкнулся ещё сильнее. Герт завизжал от восторга. Харри на удивление быстро вспомнил, как катался на коньках в детстве. Он сделал три круга, таща Герта за собой, и уже собирался проехать мимо их скамейки, когда заметил, как в сумке, где они принесли коньки, засветился экран.

— Нет, не останавливайся! — захныкал Герт.

— Может, это мама звонит. Потом ещё покатаемся.

Харри затормозил перед скамейкой, занеся лед коньками, и одновременно подхватил не успевшего затормозить Герта, усадив его к себе на колени.

— Разве это было не элегантно? — сказал Харри, доставая телефон.

— Нет! — надув губы, ответил Герт.

— Это не мама, а другая очень симпатичная девушка звонит.

— Мне! — воскликнул Герт, мгновенно позабыв про обиду, и потянулся к телефону.

— Привет, — сказал Харри. — Тут один парень хочет с тобой поздороваться. — Он поднес трубку к уху Герта.

— Привет! Меня зовут Гелт. А тебя как зовут?

— Привет, Гелт. Меня зовут Александра.

— А ты клясивая?

— Спроси у Харри.

— Дядя Халли, она клясивая?

— Я же говорил.

— Он говолит, ты клясивая. А ты умеешь кататься на коньках?

— Немного. А ты?

— Да.

— А дядя Харри?

— Он катается супелски. Лучше всех в целой... в целой...

— В мире, наверное?

Герт сморщил нос. — Не-а. Ну... может быть.

Харри приложил трубку к уху. — Поговори со мной.

— Ты занят, так что я быстро. Профили ДНК не дают тех ответов, которые ты, скорее всего, ищешь, но, во всяком случае, показывают, что трое из них состоят в родстве.

— Киноиндустрия считается семейным бизнесом, так что ничего удивительного.

— Допустим, но что ты скажешь на то, что одна из жертв и сам убийца — родители человека, работающего на съемочной площадке?

Харри промолчал.

— Ну да, я же обещала коротко. Кида Ширер — дочь Роберта Брандта и Фелиции Хени.

«Кида», — подумал Харри. Рыжеволосая девушка на съемочной площадке. Этого он никак не ожидал. Или все-таки ожидал? Что-то всплыло в его памяти и снова исчезло — нечто столь глубоко запрятанное, что ему пришлось закрыть глаза, чтобы отыскать это вновь. Дергающаяся бровь.

— Спасибо, — сказал Харри, забирая два билета, которые просунули под стеклянное окошко кассы, и протянул один Хильде Витт.

Он где-то читал, что шестьдесят процентов кинобилетов в Осло теперь покупают в интернете, и некоторые кинотеатры подумывают полностью ликвидировать кассы, но пока сохраняют их главным образом ради пожилых людей. Это заставило Харри задуматься: а не относится ли он сам, покупающий билеты в кассе, к этой категории пожилых? Не стал ли он одним из тех, к кому проявляют заботу, просто дожидаясь, пока они вымрут?

— Но вы ведь допросите Ширер? — спросила Витт, когда они направились к входу в кинозал.

— Да, завтра на съемочной площадке.

— Почему не в Полицейском управлении?

— Обычно мы бы на этом настояли, но она поставила условием, чтобы допрос прошел в перерывах между съемками в Яре.

— Условие? Свидетели не могут ставить условий, они обязаны являться по вызову.

— Только не в том случае, если ты близкий родственник подозреваемого. Она вообще могла отказаться от дачи показаний, так что соглашаемся на то, что дают.

Подобно крабам, боком они пробрались на свой почти заполненный ряд и опустились в кресла как раз в тот момент, когда фильм начался.

— Вообще-то я не люблю фильмы ужасов, — сказала Витт, когда час и пятьдесят пять минут спустя они выходили из зала вместе с остальной толпой.

— Но этот тебе понравился?

— Да. В нем была определенная психологическая глубина. И снято потрясающе. Теперь понятно, почему тут собралось столько киношников.

— Правда?

— Ты смотрел только на меня?

Харри улыбнулся. — Ну так что ты можешь рассказать мне о месмеризме? Это просто псевдонаучная чушь?

— Чушь! Давненько я не слышала этого слова. Месмеризм, кстати, тоже родом из Германии. Месмер был немецким врачом в начале девятнадцатого века. Он полагал, что повсюду вокруг нас существует невидимый животный магнетизм, влияющий на все наши поступки. Те, кто посвящен в тайну, могут управлять этой энергией посредством ритуалов и, к примеру, простых пассов руками.

— Как в кино, где кто-то чертит в воздухе крест перед человеком, и тот — хоп! — лишает жизни того, на кого ему указали?

— Именно это, конечно, ерунда, но существуют техники гипноза, с помощью которых можно заставить человека делать то, что тебе нужно.

— Я читал, что под гипнозом человека нельзя заставить делать то, чего он на самом деле не хочет.

— Верно, но все зависит от того, что понимать под «на самом деле». На самом-то деле мы вполне можем желать совершить очень многое — то, в чем боимся признаться даже самим себе. Разве не так? — Она легонько толкнула его локтем.

— Хм. То есть ты хочешь сказать, что мы не можем исключать, что Роберт Брандт был под гипнозом?

Она сморщила нос. — Сомневаюсь, что кого-то можно загипнотизировать так, чтобы он покончил с собой.

— Если только они сами подсознательно этого не хотят?

— Возможно, — сказала Витт, взяла Харри за руку и увлекла в сторону, чтобы пропустить выходивших из кинотеатра зрителей. — Я не очень в это верю, но подумать над этим, пожалуй, стоит.

— Ладно,