Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Всегда, когда я устаю, невольно начинаю философствовать.

За мусорным баком отличное укрытие. Кофе, спасибо стаканчикам «Данкин», еще горячий. Я наслаждаюсь ароматом французских круллеров и, немного дольше, кокосового пончика. В тюрьме и так-то несладко, но без настоящего сахара мои вкусовые рецепторы почти атрофировались. Теперь же у меня кружится голова от одного вкуса. Или, может, от свободы. В тюрьме так легко зачерстветь, закрыться от мира и сознательно не позволять себе чувствовать или переживать хоть какие-то удовольствия. Так проще выживать. Но теперь, вышвырнутый из этой «зоны комфорта» и в состоянии без помех думать о Мэттью, об искуплении, я переживаю целый шквал эмоций.

Сверяю время на телефоне. Десятилетиями, что мы провели на этой парковке, черным ходом аптеки никто не пользовался, хотя сейчас мне кажется, что вот-вот… Так и есть: стеклянная дверь открывается, на пороге возникает Эдди, во рту у него незажженная сигарета, в руке – зажигалка. Дверь закрывается, одновременно Эдди щелкает зажигалкой и подносит пламя к сигарете, тут же глубоко затягивается, прикрыв глаза.

А Эдди-то постарел. Ссутулился, осунулся, заработал брюшко. Его некогда объемные волосы истончились, и теперь на голове нечто среднее между лысиной и залысинами. Прибавьте тонкие, как карандаш, усы и запавшие глаза.

Я не знаю, как начать разговор, но в итоге появляюсь в поле его зрения:

– Здравствуй, Эдди.

Вот это у него отвисла челюсть при виде меня! Аж сигарета выпала изо рта, но Эдди успевает схватить ее в воздухе – и я невольно улыбаюсь. У Эдди всегда были самые ловкие руки, отчего он слыл лучшим игроком в пинг-понг, акулой бильярда, гением видеоигр, пинбола, боулинга и мини-гольфа – словом, в любых занятиях, требующих зрительно-моторной координации.

– Вот же дерьмо! – произносит Эдди.

– Мне нужно просить тебя не кричать?

– Охренеть, да ты издеваешься! – И он спешит ко мне с объятиями. – Как же я рад тебя видеть, чувак!

Объятие – еще одно ощущение, к которому нужно заново привыкать; я напрягаюсь всем телом в страхе, что если пошатнусь, то так и лягу. Тем не менее объятия Эдди радуют. Радует даже запах сигарет.

– Я тоже, Эдди.

– Смотрел новости, а там про твой побег. Ты что, тоже лысеешь? – указывает он на мою макушку.

– Да нет, маскируюсь.

– Умно. Только давай сразу проясним одну деталь.

– Конечно.

– Ты не убивал Мэттью, правда же?

– Я его не убивал.

– Я так и знал! У тебя есть план? Стой, забудь, что я спрашивал: чем меньше знаю, тем лучше. Тебе нужны наличные?

– Очень.

– Не вопрос. Бизнес в дерьме, но у меня найдется немного денег в сейфе. Не знаю сколько, но все твое.

Бог мой, я вот-вот разрыдаюсь.

– Спасибо, Эдди…

– Ты ко мне за деньгами?

– Нет.

– Так рассказывай давай!

– Ты еще ведешь учет?

– Не-а. Вот поэтому-то бизнес в дерьме. Прежде мы занимались бухгалтерией, в смысле, дед мой был спец по рулетке, папа ставки собирал. Копы признали обоих мошенниками, не в обиду твоему старику.

– Да ничего.

– Как он, кстати?

– Думаю, ты лучше меня в курсе, Эдди.

– Да, верно… Так на чем я остановился?

– Твоих отца и дедушку обвинили в мошенничестве.

– Точно, точно. Но знаешь, кто в итоге вывел нас из бизнеса? Власти! Взяли нелегальную рулетку и превратили в гослотерею, с еще меньшими шансами выиграть, а потом – бам! – легальный бизнес. Азартные игры раньше тоже держали под запретом, а потом какие-то черти из Интернета откупились от кучки политиков, и – бум! – все ставки принимаются онлайн, хоть укликайся. Да и с марихуаной та же история, не то чтобы мой старик ею когда-либо торговал…

– А пять лет назад ставки еще принимались?

– Примерно в то время дело и начало загнивать. А что?

– Не припоминаешь такую клиентку: Эллен Уинслоу?

Эдди нахмурился:

– Не, не моя. С ней работала Реджи на Ширли-авеню.

– То есть имя ее тебе известно?

– Да, помню, у нее была настоящая игромания. Правда, не понимаю, почему тебе это интересно.

Классный на Эдди халат, белый, аптекарский. В нем он похож то ли на врача, то ли на продавца косметики в «Филинсе».

– Вроде бы она задолжала братьям Фишер?

Эдди явно не нравится, куда я клоню.

– Да, по-моему. Слушай, Дэйви, а чего тебе, собственно, надо?

– Мне нужно поговорить с Кайлом.

Он долго молчал.

– С Кайлом? Со Скунсом, что ли?

– Его что, до сих пор так называют?

– Да, и ему нравится.

Кайла прозвали Скунсом, когда мы были детьми. Точно не помню, когда его семья сюда переехала – может, я учился в первом или во втором классе, но уже тогда у Кайла был белый чуб. Белая полоса на черной голове – прозвища Скунс было не избежать. Дети есть дети. Мало кому понравилась бы такая кличка, а вот юный Кайл по ней просто угорал.

– Так, давай-ка начистоту, – произносит Эдди. – Ты собрался обсудить со Скунсом чьи-то долги?

– Ага.

Тот присвистнул:

– Да ты помнишь, что он за человек-то?

– Помню.

– Помнишь, как он столкнул Лизу Миллстоун с крыши? Нам было всего девять!

– И это помню.

– А коты миссис Бейли? Они пропадали бесследно, когда нам было по двенадцать.

– Ага.

– И девчонка Паллоне, как ее там… Мэри Энн?

– Помню, – говорю я.

– Так вот, Скунс с тех пор не слишком изменился, Дэвид.

– Не удивлен. Он, верно, так и работает на Фишеров?

Эдди живо трет лицо.

– Ты введешь меня в курс дела или как? – спрашивает он.

Почему бы и нет.

– Я считаю, это Фишеры похитили моего сына и выставили меня убийцей. – И я коротко рассказываю ему все.

Вслух Эдди этого не говорит, но точно думает, что я ополоумел. Даже когда я показываю ему фотографию из парка развлечений, на нее он смотрит вскользь – все больше на меня. Окурок падает на потрескавшийся тротуар, другая сигарета немедленно поджигается и оказывается во рту. Эдди слушает не перебивая. И когда я умолкаю, он произносит:

– Не мое дело тебя отговаривать. Ты большой мальчик.

– Я ценю это. Так что, подсобишь?

– Могу кое-что разузнать.

– Спасибо.

– Кстати, ты знал, что старик отошел от дел?

– Старик – это Ники Фишер?

– Ага, он вышел на пенсию, переехал в местечко потеплее. Слышал, он гольфом здорово увлекся. Всю свою жизнь Ники убивал, грабил, вымогал, мародерствовал, людей калечил почем зря, а теперь ему, видите ли, за восемьдесят и можно наслаждаться гольфом, спа и ресторанами во Флориде. Вот тебе и карма…

– Так, и кто теперь босс?

– Эн-Джей, его сынуля, он правит балом.

– Думаешь, этот Эн-Джей захочет поговорить со мной?

– Могу